Монумент
Шрифт:
– У него, – сказала девушка, кивнув на Балласа, – есть свои достоинства. Но терпение в их число не входит. Работай живее. Как только план найдется, все благополучно закончится.
Ученик архивариуса взял лесенку, лежавшую на полу, и прислонил ее к первому из стеллажей. Он забрался наверх, взял с верхней полки пергамент, проглядел его, покачал головой и отложил. Повторил процедуру с двумя следующими документами… Эреш была права: терпеливость никогда не числилась среди достоинств Балласа. А юноша между тем действовал необычайно медленно. Каждый просмотренный
– Слезай, – сказал Баллас.
Ученик архивариуса глянул на него сверху вниз.
– Я должен повторять дважды? – крикнул Баллас.
Юноша спустился на пол. Схватив лесенку, Баллас забрался на самый верх и скинул с полки ее содержимое. Кипа пергаментов разлетелась по полу. Баллас переступил на соседнюю полку и повторил процедуру – и еще раз, и еще, покуда все полки не опустели.
Ученик архивариуса круглыми глазами смотрел на учиненный разгром.
– Найди долбаный план, – сказал Баллас. – Когда проглядишь пергамент, просто отшвыривай его в сторону. Ясно?
Теперь дело пошло повеселее. Юноша пробегал взглядом пергамент и бросал его в быстро растущую кучу. Через некоторое время он вошел во вкус. Казалось, процедура доставляет ему удовольствие. Баллас подумал, что привыкший к порядку молодой ученик наслаждается хаосом. Возможно, в будущем, став архивариусом, он будет вынужден посвятить всю свою жизнь бережному хранению старых, никому не нужных пергаментов. И теперь, пока была возможность, он – первый и последний раз в своей жизни – познавал удовольствие разрушения… Баллас фыркнул. Всем, даже самым образованным и добропорядочным людям, присущи низменные инстинкты.
Эреш тронула Балласа за плечо и отвела его в сторонку.
– Что ты собираешься с ним делать? – шепотом спросила она. – Рано или поздно мальчишка догадается, зачем нам понадобился план. Он поймет, что мы собираемся бежать из города. Не исключено, что он уже обо всем догадался. Если он Расскажет стражам…
– Не расскажет, – сказал Баллас. Эреш вопросительно подняла брови.
– Я свяжу парня, – объяснил Баллас, – и оставлю в его комнате. Его учитель не вернется до утра. К тому времени мы будем уже далеко. Как только он найдет карту, мы вернемся в собор, подберем твоего отца и Элзефара и свалим из этого сраного города.
Девушка смерила Балласа невозмутимым взглядом.
– Гораздо практичнее убить его. Тогда уж он точно никому ни о чем не проболтается. – В голосе Эреш звучала мрачная решимость.
– Ты хочешь его смерти? Эреш покачала головой.
– Я – нет. Но ты хочешь… Ты безжалостный человек, Баллас.
– Безжалостный? Может быть. Но я не… – Он помедлил, подбирая нужные слова. – Не склонен к бессмысленной жестокости. Когда нужда припрет, я убиваю. Но иначе?.. – Баллас покачал головой.
Взгляд Эреш не изменился.
– Возможно, это пойдет парню только на благо. Баллас озадаченно нахмурился.
– Подумай, в каком положении он оказался. Ты заставил его выполнять свои требования. Помогать преступнику, упомянутому в Эдикте Уничтожения…
– Вот
– Ты думаешь, что стражи станут в это вникать? Он обязан был убить тебя. Сделать все возможное. А он даже и не попытался, верно? Само по себе это делает его преступником. – Эреш перевела дыхание. – Он не умеет драться. Он слаб. Глянь на него – настоящий хлюпик. Но такие люди часто обладают острым умом и хитростью. Многие претендуют на ученичество у архивариуса, но мало кого принимают. Он не дурак, Баллас. Возможно, он уже сообразил, что, если не попытается тебя убить, его арестуют.
Баллас покачал головой.
– А по-моему, парень слишком напуган, чтобы рассуждать. Сейчас он не думает о будущем. – Он пожал плечами. – И если Церковь решит его наказать – что с того? Нельзя же винить меня за их жестокость…
Они вернулись к юноше. Тот все еще сидел над пергаментами, рассматривая каждый документ. Но наконец он добрался до последнего, развернул его и внимательно изучил. Азарт, написанный на его лице, исчез, сменившись растерянностью. Он неуверенно посмотрел на Балласа.
– Ну? – спросил тот. Юноша не ответил.
– Плана здесь нет? – спросила Эреш.
– Увы…
– Кровь Пилигримов, – пробормотал Баллас. – Ты уверен? Ты проверил каждый пергамент? Тебе лучше бы не ошибиться, малыш…
– Я сделал все, что мог. Плана канализации здесь нет. – Ученик архивариуса беспомощно развел руками. – Я никогда не ошибаюсь. Потому-то меня и приняли на эту должность. Учитель говорит, что у меня острый взгляд и…
– Да пошел ты на хрен! – рявкнул Баллас. Ощущение клаустрофобии снова навалилось на него. Город Грантавен показался не больше тюремной камеры. Небо, воздух, дома, замерзшая грязь на дорогах – все это было одной огромной клеткой… Он пинком скинул кучу пергаментов с галереи. Коричневатые листы бесшумно спланировали вниз и исчезли во тьме.
– Не убивайте меня, – сказал юноша. – Прошу вас. Я сделал все, что было в моих силах… – Он осекся. Его взгляд переместился на один из стеллажей чуть поодаль. – Хотя… Хотя погодите… Может быть, план есть в списанных документах…
– В списанных? – недоуменно переспросил Баллас.
Поднявшись на ноги, юноша перетащил лесенку к стеллажу и вскарабкался наверх. Он взял первый пергамент, просмотрел и отложил. Проделал то же со вторым. Баллас почувствовал, как в нем вздымается ярость…
И тут юноша сказал.
– Нашел.
Баллас вскинул глаза.
– Вот он, – сказал ученик архивариуса, размахивая сложенным листом пергамента.
И в этот миг глухой удар раскатился по залу архива. Юноша подскочил, едва не свалившись с лесенки. Эреш посмотрела на Балласа. Раздался следующий удар. Баллас подскочил к перилам и глянул вниз. За окном маячили люди – человек десять или около того. Горели факелы; отблески огня плясали на стекле.
Раздался третий удар. Дверь вздрогнула на петлях.
– Открывайте! – послышался голос снаружи. – Или мы выломаем дверь!