Моралите
Шрифт:
Оглядываясь в уме на прошлое, всегда трудно установить, когда именно все изменилось, когда поток потемнел или посветлел, когда слова или взгляды стали другими. Мне кажется, тень упала, пока говорила Маргарет. Помнится, я как будто заметил, что свет чуть побагровел, будто последние скудные отблески нашего угасающего огня расплылись вокруг нас, и мы сидели там в этом свете, пока снаружи сгущался мрак, и были мы теми же самыми людьми и все же другими. Вот тогда мы поняли, что дело не было таким простым, как мы думали сначала. Три касавшихся Монаха события —
— Может, ее там видели и другие, — медленно сказал Мартин. — Да и в любом случае это же общинная земля, привести ее туда могли многие причины, и Монах не мог этого не знать.
— А почему Монах оказался там? На дороге? — сказал Тобиас.
Наступила тишина, затем Соломинка сглотнул, засмеялся, и в сарае звуки эти показались очень громкими. Он всегда поддавался настроениям больше любого из нас и всегда отзывался и колебался, будто флюгер, вертясь туда и сюда.
— Он мог идти куда-то по поручению Лорда, — сказал я.
Я постарался представить себе лицо Монаха, которого никогда не видел, придать ему весомость, но возникли другие лица: лицо Мартина, озаренное его замыслом, грязное лицо дурачка, когда он называл пропавших детей, презрительное, в шрамах, лицо рыцаря, едущего под своим балдахином. Монах, хотя выполнял поручение Лорда, нашел время заметить, а потом и вспомнить девушку, которую видел на выгоне всего несколько мгновений…
— А как был убит Томас Уэллс?
Вопрос, казалось, сам раздался среди нас, и не сразу стало ясно, кто его задал. Но это был Тобиас, рассудительный, чинящий поломки.
— Какой была его смерть? — сказал он теперь с нотой нетерпения в голосе.
— Мы пока не… — начал Мартин.
— Его задушили, — сказала Маргарет. — Томас Уэллс был задушен.
Мы поглядели на нее, как она сидела там, раздвинув крепкие ноги под ветхой коричневой юбкой. Она причесала свои светлые волосы и перевязала их обрывком красной ленты.
— Откуда ты знаешь? — сказал Стивен, потому что имел право допросить ее первым.
— Я нашла этого человека, Флинта, — сказала она, выставив на него подбородок. В ее движениях часто чудился вызов. — Того, кто наткнулся на труп мальчика. Он вдовец и человек вроде бы добрый. Живет один.
Некоторое время мы все молчали. Никто не осведомился, каким способом она сумела выведать у Флинта эти сведения. Затем кто-то — думаю, снова Стивен — спросил, не веревкой ли, а она сказала, нет, жизнь у него отняли голыми руками.
— Флинт увидел синяки от больших пальцев, — сказала она. — Язык мальчика торчал наружу. А вообще он лежал на спине, сбоку от дороги, за колеями.
— Мальчик двенадцати лет, — сказал Мартин. — Он бы отбивался, спасая жизнь. Сильная, должно быть, женщина.
— Может, она выскочила на него из засады? — сказал Прыгун и оглядел сарай, будто здесь было то самое место.
Стивен покачал головой:
— Около дороги спрятаться негде. Лес в пятидесяти ярдах
— Может, она заманила его под деревья?
— С какой стати он пошел бы с ней? — сказал Тобиас. — А если бы пошел, и она убила его там, так зачем ей было тащить его назад к дороге?
Никто не нашел ответа, и вновь наступило молчание. Затем Мартин поднял голову и чуть встряхнулся, словно отгоняя какое-то видение.
— Такова, значит, история, насколько она известна нам. Мужчина и женщина идут с мальчиком в деревню Апплтон, и там они продают свою телку. Мужчина начинает пить. Мать отдает деньги, скажем, в кошеле, мальчику и велит ему идти с ними прямо домой и ни с кем по дороге не разговаривать. Мальчик уходит, но до дома не добирается. На дороге, милях в трех от города, его видит мужчина, собирающий хворост. Женщину видят на выгоне вблизи от места, где нашли мальчика. Видел ее духовник Лорда, который выполнял поручение Лорда. И больше ее никто не видел. Это было после полудня, незадолго до сумерек. Однако этот человек, Флинт, находит мальчика только рано на следующее утро. Его задушили, и кошеля при нем не было.
Он умолк и посмотрел на Маргарет.
— А что Флинт делал там? — спросил он.
— Ехал в загон к своим овцам, — сказала она. — Положил мальчика на своего мула и привез его в город.
— Позднее утром Монах узнаёт об убийстве. Он отправляется в дом, где живет девушка, захватив с собой в свидетели слугу Лорда, так, во всяком случае, я думаю. Он находит кошель. Девушку уводят в тюрьму. В этот день и на следующий ее судят в суде шерифа, а это тот же суд Лорда, и приговаривают к виселице. Она приговорена, но еще не повешена.
Он помолчал, глядя прямо перед собой. Затем сказал негромко:
— Для этого должна быть причина. Да и все остальное делалось в большой спешке, даже похороны мальчика. Он упокоился в земле вчера, меньше чем через два дня после того, как его нашли. Однако это служит к нашей цели, добрые люди. Пока казнь еще не совершилась, интерес к нашей Игре будет горячее. А сыграем мы ее под виселицей.
Только Мартин мог сказать такое, и было в этом устремление к цели, каким среди нас обладал только он. В нем крылись противоречия, которые остаются для меня загадкой и по сей день. Когда дело касалось его цели, он все остальное отбрасывал, а это грех, кто бы ни был в таком повинен. В нем не было благочестия. И все же его природа таила много доброты и верности тем, кто ему доверял.
— Может, они хотят, чтобы она призналась ради спасения ее души, — сказал Прыгун.
— Я старался выведать, призналась ли она, — сказал я. — Тот, кого я об этом спросил, сначала принял мои слова за шутку, но ничего не ответил. Из Йорка сюда едет судья, его вчера вечером ожидали в гостинице. Может быть, они ждут его.
— Одно ясно, он не гость Лорда, — сказал Тобиас. — Не то он остановился бы в замке. — Он поколебался, затем сказал: — Еще одно… Не касающееся этого убийства, но я опять слышал имя Джона Гуди, как будто ровесника убитого мальчика.