Морана
Шрифт:
— Но разве… Перед ней что, не извинились?
— Почему, очень даже извинялись, искренне и не один раз. Но…
Теперь старшая воспитательница (а в будущем и официальная заместительница директрисы Липницкой) почему-то мазнула глазами по двери спортзала.
— Почти всегда обидеть проще, чем получить затем прощение. Своим подружкам та девочка помогла хорошо подготовиться и уверенно сдать вступительные экзамены в Минский медицинский техникум. Сама Александра в следующем году закончит обучение в этом же техникуме, которое совмещает с посещением лекций в Политехническом институте; кроме того, по результатам ее выступлений на всесоюзном Чемпионате по пулевой стрельбе — республиканский
— Ого!
— Александра прекрасно рисует и отлично шьет, имеет первый разряд по художественной гимнастике, знает три иностранных языка, есть грамоты за различные достижения, и от ОСОАВИАХИМ… Очень целеустремленная и волевая девочка, с уже сложившимся характером. Если бы она только захотела — то я уверена, все ее соседки по спальне поступили бы в какой-нибудь минский техникум. Фабрично-заводское ученичество, это конечно тоже хорошо: но все же место девушек не за станками, а…
Неопределенно покрутив в воздухе ладонью, Валеева расстроенно махнула, сделала оставшиеся несколько шагов до двери и громко постучалась.
— Мой вам совет, Идочка: почитайте внимательно личное дело Александры, и постарайтесь наладить хотя бы ровное общение.
— Нас этому в училище и учили: даже был отдельный курс по сложным подросткам и их особенностям!
— Вот и прекрасно…
Договорить о тонкостях советской педагогики не дала распахнувшаяся дверь: открывшая им жгучая брюнеточка при виде любимой воспитательницы тут же сменила недовольное выражение смуглого личика на солнечную улыбку и что-то сказала. Что-то, потому что Ида только и поняла, что прозвучал иностранный язык: однако черноволосая девица тут же исправилась и отступая от проема, пожелала женщине крепкого здоровья уже на отменном русском.
— Спасибо, Машенька. Вам еще долго?
— Нет, мы почти закончили!
— Ну, мы тут на лавочке…
Кивнув, юная воспитанница поспешила вернуться к еще двум девицам, что в центре небольшого зала выполняли… Хотя, наверное, танцевали? В общем, разучивали какие-то гимнастические упражнения. Вернее, это делали брюнетка и еще одна девушка с волосами цвета спелой пшеницы: третья же, по виду откровенная альбиноска, следила за ними и время от времени поправляла стойки и отдельные элементы движений. Так продолжалось минут пять, пока белянка внезапно не хлопнула в ладоши: после этого звучного сигнала начинающие гимнастки сначала замерли, затем расслабились, и с улыбками и потягушками неспешно направились к лавочке у стены. Где взяли каждая по книжке, устроили их на собственных головах и медленно пошли — причем ступали по крашеному полу так, словно на нем кто-то для них нарисовал невидимую линию. Что касается белокурой ровесницы-наставницы, то она направилась к заглянувшим в спортзал педагогам, и двигалась при этом так плавно и легко, что Ида немедленно захотела себе такую же походку. И… И внешность! Ну или хотя бы такую же густую гриву. Хотя тут же укорила сама себя, напомнив, что зависть очень плохое чувство, и советские комсомолки его не испытывают. Особенно к собственным воспитанницам…
— Вечер добрый Татьяна Васильевна. Как ваш малыш?
Присев рядом с воспитательницей, и не обращая внимания на незнакомую ей молодую женщину, некультурно вытаращившую на ее глаза — Александра положила узкую ладошку на слегка выпирающий животик.
— Растет, негодник! Как сладкого поем, уже и толкаться начинает…
Медленно проведя рукой вдоль живота и едва заметно кивнув будущей мамочке, беловолосая сирота отвернулась, вытягивая из-под сложенных на лавке фланелевых платьев сумку. Уже из нее извлекла наружу невзрачный холщёвый
— Это концентрат, его надо будет разводить: одна часть настойки на три части теплой чистой воды. Как раз утро-день-вечер получится.
Цветущая довольной улыбкой Валеева понятливо кивнула, подхватила и аккуратно опустила обратно в мешочек «коктейль» из десятка лесных и луговых трав, которые специально для нее «собрала» по городским аптекам (и затем непонятно где приготовила) умница Сашенька. Крутнув крышку на пузатой баночке, потянула носом над кремом от растяжек на коже и вновь улыбнулась:
— С ромашкой!
Неловко качнулась на лавке, мимолетно коснулась губами подставленной ей нежной щечки и тихо шепнула благодарные слова. Убирая второй из подарков в холщовую обертку, с умеренным любопытством поинтересовалась:
— Галина Ивановна сказала, ты ушла из «Элегии»?
— Да, к дядюшке Шломо из Западной Белоруссии приехал его младший брат с семьей. Племянников весной призывают в армию на срочную службу, а племянницы собираются поступать в Экономический техникум — пока же помогают ему в ателье, и там же и живут.
— Да, сейчас много молодежи оттуда к нам едет… Правда, в основном всё потом дальше отправляются — на Урал и Дальний Восток. Петя говорил, там строители сейчас какие-то просто неприличные деньги зарабатывают!
С поистине женской логикой воспитательница плавно сменила тему, уточнив, не передумала ли Сашенька расставаться со своим шевиотовым костюмчиком?
— Нет, я же его переросла.
— Да? А я как-то и не заметила. И сколько ты сейчас, метр семьдесят?
— Метр шестьдесят восемь.
— Ох, а вроде бы еще совсем недавно мне по пояс была…
Поглядев в сторону брюнеточки и блондиночки, наворачивающих очередной круг по периметру спортзала, Татьяна Васильевна глубоко вздохнула и совсем было хотела умилиться — но кое-что вспомнила, и передумала.
— Сашенька, меня девочки из седьмой спальни спрашивали насчет зимних военных лагерей ОСОАВИАХИМ. Им кто-то из инструкторов сказал, что всех радисток обязательно ждет лыжная подготовка — правда, нет?..
— Пошутили над ними. Или сами подслушали неудачно…
— Но ты же декабре на целых две недели поедешь, да и потом еще раз, в январе?
— Это курсы усовершенствования подготовки для снайперов и пулеметчиков, разработаны по итогам Зимней войны с финнами.
— Ах вот оно что…
Только переставшая разглядывать фиалковую радужку глаз красивой сироты и ее возмутительно густую гриву молочно-белых волос, Ида отвлеклась на подошедших гимнасток, одна из которых уже привычно тепло поздоровалась со старшей воспитательницей. А когда вернула внимание явной предводительнице этой троицы девиц, то ее глаза уже оказались не столько фиолетовыми, сколько сиреневыми… Нет, даже скорее лиловыми! В общем, молодая воспитательница опять выпала из разговора на пару минут, и обратно вернулась только при виде небольшой плоской серебряной фляжечки, которую при них с Татьяной Васильевной достала из своей сумки альбиноска… Нет, те же вроде выглядят немного иначе? В общем, эта Александра достала емкость довольно дорогого вида, скрутила пробку-стопочку, и налив в нее чего-то очень тягучего с медвяным ароматом, спокойно протянула «простой» блондинке. Приняла пустую, вновь наполнила, затем выпила уже свою стопочку после брюнетистой подружки, и все с тем же спокойствием закрыла и положила плоскую серебряную двухсотграмовую «коньячницу» на сумку, начав переодеваться в платье из клетчатой фланели.