Морана
Шрифт:
— Алло? Приемную товарища Цанавы, пожалуйста. Да. Морозова Александра Владимировна, студентка Медтеха. По важному вопросу, касающемуся государственной безопасности.
После небольшой паузы разговор продолжился с уже вторым по счету неведомым женщинам абонентом:
— Игнат Григорьевич? Да, я. Нет, не знала, что вы сегодня дежурите в приемной, просто наобум позвонила… Почему же не хожу, очень даже — просто мы с вами в разное время занимаемся. Да? Гм, ну хорошо, в следующую пятницу обязательно… Нет, не по этому: тут ко мне в детдом ваш сотрудник заявился, и вел себя не очень адекватно… Капитан госбезопасности
Пока девушка общалась, «врио» пришла в себя достаточно для того, чтобы заглянуть в директорский кабинет: в угловом шкафу для документов, вмяв его дверцу внутрь собственной спиной, отдыхал бессознательный чекист со связанными бумажным шпагатом руками и ногами. На столе для посетителей лежали ножницы и кусок молочно-белой косы, всюду валялись бумаги и бланки нквдэшника — ну и отметины от недавней стрельбы, пережить которую телефонному аппарату директрисы не получилось. Как и портрету товарища Сталина, которому вогнали пулю прямо в нос.
— Саша, а что… Боже мой!!!
Разглядев левую половину девичьего лица, женщина онемела от вида шикарного синяка, разбитой губы и заплывающего глаза с кровавыми прожилками.
— Зося Брониславовна, скоро подъедут товарищи из наркомата за гражданином Зимяниным — вы их встретьте, пожалуйста.
— А? Да-да, конечно. Я… Боже, Саша, тебе надо срочно в больницу!
— И Шаркман объясните, что она ничего не видела, и не слышала.
Молодая педагогиня, которую родное педучилище к такому не готовило, в этот момент напоминала своим открытым ртом и вытаращенными глазами большую лягушку. Забрав со стола «ТТ», бедная сиротка вновь зашла в кабинет, воспитанно притворив за собой начавшую скрипеть дверь — и следующую четверть часа в приемной царила поистине могильная тишина. Нарушили которую вежливый стук и появление двух улыбчивых мужчин в форме все того же наркомата, что и на отдыхающем в шкафу госте.
— Здравствуйте, девушки, не подскажете нам, как… О? Костя, гляди-ка.
Второй из чекистов уже осторожно заглядывал вслед за товарищем в дверь, обнаружив за ней идиллическую картину: читавшую содержимое какой-то папки юную беловолосую девушку, и увязанного шпагатом коллегу. Выглядевшего, к слову, не ахти. На столе был разложен переживший неполную разборку пистолет с выщелкнутым магазином, офицерская сумка и кусок какого-то белого каната. Чуточку в сторонке была раскрытая коробочка с нарисованным на боку красным крестом, возле которой стоял стакан, на три четверти наполненый… Кровью?!?
— День добрый, Игнат Григорьевич. Вы не стесняйтесь, проходите.
— Н-да.
Его товарищ по имени Константин выразился гораздо тише, но куда откровеннее — лишь после этого вспомнив, что рядом вообще-то женщины и несовершеннолетняя сирота. Прикрыв за собой уже откровенно похрустывающую дверь, он подошел и присел возле капитана, осторожно коснувшись свеженамотаного бинта на локтевом сгибе его левой руки.
— У вашего товарища все признаки классического инсульта. Пока он на меня орал, несколько раз тер виски, употребил две таблетки пирамидона и выдул половину графина с водой. Из-за этого, видимо, и неадекватное поведение,
Дочитав последний лист, блондиночка закрыла укладку, увязала веревочки бантиком и передала ее порученцу товарища Цанавы. Тот, привычно скользнув глазами по надписям, катнул желваки на лице — потому как папка имела все положенные штампы их ведомства и была аккуратно подписана:
«Морозова Александра Владимировна»
Покосившись на едва слышно похрипывающего, и похоже что обмочившегося Зимянина, возле которого так и сидел на корточках приятель-сослуживец, Игнат мягко попросил читательницу поделиться подробностями. Так, не для протокола, а для общего понимания — чтобы было о чем докладывать начальству.
— Хм-м… Пришел, занял директорский кабинет, запугал и выгнал прочь Зосю Брониславовну, начал подсовывать расписки о сотрудничестве и неразглашении. Когда я не согласилась, начал настаивать и убеждать.
Отодвинув с левой стороны лица «занавеску» из волос, Александра кривовато улыбнулась:
— Захар Валерьевич умеет в галантность.
— Вот же псина!
Подхватив со стола отрезаный кусок «каната», в котором нквдэшник наконец-то опознал кусок девичьей косы, беляночка выразительно ей тряхнула. Затем чуть оттянула ворот платья, показывая начинающие синеть и темнеть следы мужских пальцев.
— Когда потянул из кобуры пистолет, я наконец заметила какие у него зрачки и поняла, что он невменяемый. Хотя поначалу думала на что-то вроде морфина… Пистолет отобрала, самого успокоила и связала. М-м?.. У него должно быть сломано несколько пальцев на правой руке и одно-два ребра слева. Сделала небольшое кровопускание и влила водный раствор брома, чтобы понизить давление, ну и села ждать вас и читать свое дело — Захар Валерьевич так долго убеждал, что органы знают каждый мой чих, что меня одолело любопытство.
Лица у обоих чекистов стали такие, будто девушка при них надругалась над чем-то дорогим. Например, над режимными мероприятиями по документообороту личных дел.
— Ах да, еще капитан очень настойчиво интересовался личной жизнью товарища Калинина, и поделился замечательным планом устроить меня в любовницы к первому секретарю Белоруссии товарищу Пономаренко — чтобы я его подробно «освещала».
На это гебисты вообще отреагировали так, будто блондиночка с особым цинизмом неоднократно изнасиловала самого товарища Дзержинского. Работать по крупным партийным функционерам НКВД было категорически запрещено, и последствия даже несостоявшихся попыток были такие, что можно было влегкую прислониться к расстрельной стенке. За всесоюзного старосту Калинина точно — да и «хозяин» БССР был отнюдь не безобидным человеком, ибо беззубая овечка в стае волков не выживает.
— Я об этом, конечно, уже забыла. Но вот остальное вам придется как-то самим объяснять.
— Объясним, урегулируем и компенсируем все твои нервы. И еще, Саш: от меня лично, и от всех наших ребят из секции самбо глубокие извинения за этого муд… Мудреца. Обещаю, мало ему не покажется!
— Хорошо. Точно сами все объясните Пономаренко?
— Э-м?.. Не понял, а почему именно ему?
Поглядев, а затем и потыкав пальчиком в сторону похрипывающего и тяжело дышащего тела, без пяти минут (и трех оставшихся экзаменов) дипломированный фельдшер Морозова спокойно заметила: