Мордред
Шрифт:
— Кх…
Достаточно часто градины попадают в тело рыцаря. Не слишком удачно, и большинство из них именно град, а не толстые ледяные колья, но все равно каменные доспехи они гнут или вовсе разбивают, а те, в свою очередь, болезненно впиваются в кожу в первом случае, либо же затрачивается энергия на восстановление и открывается голая кожа во втором.
Это битва с самого начала вышла за границу битвы людей. Сейчас сражаются две магические сущности, ни одна из которых не хочет друг другу уступать.
Разница между
— ХА! А я думал демоническая кровь посильнее будет!
В его голосе слышится презрение.
Этот тип явно не может вызвать ничего, кроме здорового отвращения к своей персоне. Удивительно, как с такой надменностью он дожил до своих лет, не будучи знатным рылом? Его ж прирезали бы на ближайшей ферме, будь он простым магом.
Персиваль не видит смысла отвечать ему. Вместо этого он предпочитает зациклиться на атако-защитных действиях.
В бою нет места разговорам. Когда начинается поединок, необходимо биться, а не языком трепать. Пустая болтовня приведет к невнимательности, а в серьезных боях это грозит в лучшем случае инвалидностью.
Но, видимо, столь дерзкое поведение юноша воспринял как личное оскорбление.
В его глазах любой рыцарь круглого стола — букашка, которой по иерархии положено сдохнуть от сланца.
Одного лишь движения рукой юноши достаточно, чтобы град сотен фунтов льда обрушился на Персиваля.
Их скорость и количество увеличилось в два раза, а скорость еще продолжала нарастать. Возможно, увеличивалось и количество снарядов, но усмотреть это было просто нереально.
Теперь, помимо пустого отражения, Персивалю приходилось менять свое местоположение, еще сильнее напрягая и без того уставшего противника.
Магические цепи юноши рвались одна за одной, и их количество сократилось на пять процентов только за полминуты непрерывного колдунства.
Для сравнения: количество магических цепей после восстановления мозга Мордреда увеличивается на три процента.
При потере всего лишь двадцати процентов человек уже превращается в овощ.
И в голову рыцаря круглого стола закрадывается логичная мысль: «а не проще будет подождать, пока он сам угробит свое тело?»
Удар за ударом.
Танец меча и топора нельзя сравнить ни с чем. Это зрелище поистине завораживает глаз. Ничто не может быть так элегантно, как меч, атакующий человека с топором. А грубость, излучаемая вторым оружием, по своему прекрасно, когда ей приходится атаковать мечника.
Танец стали в исполнении двух драконов зачаровал бы любого, кроме них самих.
Приняв человеческое обличие, они оказались в неприятном положении, так как тело им приходилось беречь. Особенно Дайкраэ, поскольку матриархи всегда были лишены восстановления во время перехода из одного вида в другой.
Этот юный по
Все, чего он желал — месть за своего родного отца, Найтстаэ.
По его мнению, король драконов погиб в схватке с Туктаривэ.
Он не сильно ошибся, ведь почти сразу после схватки с праматерью бронзовой стаи, Король драконов пожертвовал собой для закрытия врат Гинунгагапа.
Жертва была избрана им самим, и приведена в исполнение без малейшей доли страха.
Но ярость настолько ослепила Дайкраэ, что он не потрудился выяснить что-то конкретное, предоставив событиям идти своим чередом.
Это была его первая фатальная ошибка.
Вторая же была совершена сейчас, в бою, когда он опрометчиво не парировал атаку своего противника, надеясь выйти из-под нее простым уклонением.
И ведь вышел.
Однако Туктаривэ тоже была не поста. Ее топор впился в плечо молодому дракону, разрубая плоть и кость. Вскрикнув от такого резкого и неожиданного нападения, Дайкраэ старается атаковать Золотую мечом, находящимся в неповрежденной руке.
Она ныряет под него, грациозно уходя с линии атаки.
И в ту же самую секунду ее пробивает резкая боль в районе сердца.
Призыв цветных рыцарей окончен, — думает она.
И оказывается отчасти права. Не призыв рыцарей завершается, а от трупа бывшего командира саксов исходит магическая волна, уничтожающая всех цветных рыцарей и вообще всю магию вокруг.
Она чувствует это. Хоть и понимает, что Дайкраэ пришел лишь за ней, не видит смысла оставлять его в живых. Ведь если оставит — будет шанс, что он попытается напасть на Артурию, а в таком случае весь труд цветных пойдет прахом.
Именно по этой причине матриарха черной стаи нужно уничтожить.
Как уже говорилось ранее, она уклоняется от атаки противника, ныряя под траекторию удара. Вот только дракониха не смогла усмотреть, что оставила-таки топор в теле своего оппонента. И хотя она маг, и такие вещи ей простительны, в данной ситуации это роскошь стала смертельно опасной.
Тем более, что ее тело уже начало распадаться на песчинки.
Резко достав топор из своего плеча, предварительно выронив меч, Дайкраэ кидает его в сторону Туктаривэ.
Этот дракон обладает куда большими навыками ведения ближнего боя и боя на коротких дистанциях, чем бронзовая праматерь. В плане метания топоров и сражения в ближнем бою матриарх очень сильно превосходит праматерь. Настолько, что одно неверное движение последней может оказаться роковым.
Рассекая воздух, топор со свистом приближается к телу Туктаривэ. Адреналин еще не испарился из ее тело, как начали делать это волосы и доспехи. Она видит летящий в нее ее же топор в очень замедленном свете.