Море Хард
Шрифт:
В музее-мавзолее людей немного. Больше всего китайцев. У них свой микроклимат в отряде из полусотни бабушек и дедушек. Переводчик – тоже свой.
– Патиму мумия в пиддьяке? Не было вить в давнем эгипите пиддьяков. – слышу я.
Местная музейщица с серым лицом и бейджиком «Лидия». Вопрос про «пиддьяк» адресован ей. Помятая женщина, ушедшая в глухую и беспросветную депрессию. Тяжело, наверно, каждый день по десять раз объяснять, почему египетская мумия в пиджаке.
Увидев нас – дежурно нахмурила брови. Я ударил на опережение.
–
– Можно просто Че. – он не отреагировал на мои тупые подколки.
– Как Че Гевара? – внезапно заискрилась она.
– Да, не все могут моё имя правильно запомнить и произнести, поэтому можно просто – Че. Тем более, что и мне его идеи тоже близки.
Серость на лице мгновенно растаяла, будто снег бросили в кипяток.
– А я – Лидия Эрнестовна. Так приятно видеть единомышленника! Ведь какое странное дело. Ладно, капиталисты. Но ведь люди из коммунистических страны приезжают, а наследия своего совсем не знают…
Я слегка кашлянул. С таким, знаете, явным капиталистическим отзвуком.
– Так что же вы хотели, товарищи? – спросила она.
– Интервью. С Лениным.
– С голограммой?
Тут я еле сдержался от неуместной шутки про маппет-шоу. Похмелье дурно влияет на моё чувство юмора.
– Да. Вам не звонили?
– Звонили. Но…
Смотрит на мой твёрдый взгляд.
– Ему… не здоровится, если можно так сказать.
– Голограмме?
Тут уже я не шутил, просто начал буксовать.
– Да, чат-бот немного барахлит. Я бы не советовала…
– Не понимаю. Давайте попробуем. Покажете, что не так.
Лидия закусила нижнюю губу.
– Он… извините… сквернословит. – робко выдавила она.
Я тоже начал сквернословить. Пока про себя.
– Ну, эту проблему решить можно. Покажите нам больную голограмму.
В соседней комнате, оформленной под ленинский уголок с красными флагами и лозунгами, на подставке стоял ящик, похожий на старый телевизор без передней и задней стенки. Внутри и формировалось голографическое изображение. А в подставке, насколько я знал, был спрятан компьютер.
Внутри голоящика – моргала глазами голова Ленина, повторяя движения каждые пару секунд как на заставке. И задумчиво смотрела куда-то в сторону. Глаза быстро привыкали к тому, что голо-голова будто бы чуть-чуть постоянно расползается, мерцает, дребезжит. Но на видео – всё равно смотрится ужасно. Да и модель голографа была старая.
– Это пока демо-версия. Я боюсь людям его включать. Он непредсказуем. – продолжала тушеваться Лидия.
– Так же говорил и Николай Второй. – шутка мимо. – Простите.
Таких штук в мире было сделано немного. Чтобы чат-бот и голограмма на основе реального человека. Голограмма-то – ерунда. Куда сложней связную речь реконструировать. Но после Ленина остались тысячи страниц. Плюс скан мозга, который после смерти законсервировали. Десятки часов
– Прошу вас не оскорбляться. Я могу выключить в любой момент. – прервала она мои раздумия Лидия. – Включаю.
Ленин (я говорю тут о голограмме!) перевёл взгляд на меня и прищурился.
– Лидия-хламидия, что за недобитки? – резко заговорил он фирменным картавым говором.
– Добрый день! – говорю я, как всегда предельно вежливо начиная разговор с хамами.
– Добрым он будет, когда мы вас, поганых служителей капитала сожжём и прах ваш над свалкой истории развеем. – голографический Ленин начал неожиданно резко, без прелюдий. И, видимо, уже копал в сети. – Так… Тролли, видеоблогер. Чокан, кхм, Державин, оператор. Клоуны, отвлекающие пролетариев и когнитариев от действительно важных вопросов. Мистер Тролли в говённой роли!
Лидия выключила звук, голова молча бранилась в ящике, пуская злобные взгляды. Сильно, сильно!
– Видимо, в дата-сет попали сетевые данные. – сказал мне Чокан. – В прошлый раз когда я беседовал с ним – он куда старомодней ругался, на личности не переходил, только мог по старым энциклопедиям искать, максимум до 1924 года события знал.
– А как туда могли попасть свежие данные и вообще, откуда к ним доступ? – обратился я к Чокану, но имел в виду нашу музейщицу.
Лидия покраснела так, что я заметил боковым зрением.
– Вы? Что вы сделали? – удивился я.
Она разрыдалась.
Всё оказалось просто. Монотонная работа, глупые гости. Томная тишина пустого вечернего музея, семейная помешанность на коммунизме, долгие политические беседы, одиночество, несправедливость и боль окружающего мира. Она могла часами проводить с время с виртуальным вождём революции. Он стал ей другом. Я думал, что в нейро-ботов могут влюбляться только подростки.
Мало того. Ленин даже в формате чат-бота оказался умным малым. Пару недель назад он уболтал Лидию сделать кое-какие изменения, чтобы дать возможность выйти из информационного пузыря. Откатить состояние она не могла – не умела. Помощи просить боялась. А китайцам хватало головы без звука.
– Лидия, что ж вы рыдаете. Это ведь прекрасный сюжет. Я думал, тут от скуки споткнусь об пыль и умру, задохнувшись зевотой. Но вы спасли мой день. – искренне улыбался я.
И не слишком кривил душой. Стрим с законсервированным революционером – контент на очень узкую аудиторию. А вот брань и комментарий к реальности из уст известного острослова и психопата – уже интересней.
ИНТЕРМЕДИЯ 4-1 \\ СЛУЖБА ПОДДЕРЖКИ
«Здравствуйте, спасибо за звонок. Вас приветствует служба поддержки Мемнон. Меня зовут Людмила, я ваш персональный ассистент. Опишите, пожалуйста, ваш вопрос или проблему…