Море Имен
Шрифт:
Он медленно положил на стол листы распечатки и вдруг понял, что толком не прочитал последние три: автоматически скользил глазами по коротким строчкам, но мысль витала где-то далеко. Если в списках и были семантические ловушки, он их пропустил.
Алей вздохнул и принялся перечитывать страницы.
Среди бесчисленного поискового спама эти страницы выделила текущая версия семантического фильтра. Написали версию недавно, толком еще не настроили, и оставалась довольно высокая вероятность того, что распечатка в руках Алея совершенно безобидна. Тем важнее было в этом удостовериться.
Интереснее,
Осень по секрету рассказала Алею, что материальный тоннель появлялся дважды, просто Ворон Вежин не знал про второй раз. Стародубцев лично спасал дедушку, угодившего в место, совершенно неописуемое, но, по его словам, очень уютное. «Его там чаем угостили», – сказала Осень, и в глазах ее замерцали веселые искорки. Алей поинтересовался, почему происшествие утаили от Броненосца, и с него тоже взяли на всякий случай клятву молчания: Светел Тишин приходился Ворону тестем и очень боялся, что дочь начнет волноваться и стыдить его за рассеянность.
Гипотетически чужой спам, гипотетически полный ловушек, оставался Алею.
Он еще раз просмотрел три последние страницы и с чистой совестью положил их в стопку «свои».
Стопки «чужие» на столе так и не появилось.
Опасные файлы теоретически могли создать и местные спамеры. Неделю назад Алей обнаружил семантическую ловушку в стопроцентно здешнем документе. Природа ловушек, насколько он понял из объяснений Осени, заключалась в рассечении семантической сети. Кодовая цепочка, уводившая на берега Старицы, инициировала два нарушения структуры: подготовительное полурассечение на строчке из стихотворения Ахматовой и полное рассечение на словах «солнце гудит». Полюбопытствовав, Алей залез в энциклопедию и нашел, что Осень употребляет понятие «семантическая сеть» не в прямом значении.
– Да, – сказала та. – На то есть причины. Можешь пользоваться понятием «ассоциативная атмосфера», если больше нравится. Когда у тебя будет полный допуск, я расскажу про якоря.
– Якоря, – повторил Алей с улыбкой. – У вселенских админов есть якоря? Они плавают по Реке имен? Мне становится страшно при мысли, на что похожи их сервера… и на каких осях они подняты. А вселенские коты бывают?
Осень улыбнулась и отпила кофе.
В тот вечер они сидели у окна в маленькой кофейне. Высокие окна в узорных переплетах выходили в сад; тени сгущались, на столе тепло светилась желтая лампа.
– Ты настолько далек от истины и настолько к ней близок, что голова кругом, – сказала она. – Давай пока оставим эту тему.
– Ну хорошо, – упорствовал Алей. – А про параллели можешь рассказать? Какие они? Что там?
– Ты бука, – сказала Осень. – Ладно, любопытный. Один из запросов по другой параллели был «купить таджика».
Алей поперхнулся.
– То есть как – купить?
– В прямом смысле.
–
Осень пожала плечами.
– Вот тебе другой запрос: «сословный состав студентов вузов 2008—2009 год». Сословия тоже есть.
– Но вуз – это же советский неологизм… кажется.
– Я в той параллели лично не была, – сказала Осень. – Думаю, это не наше дело – как они там устроились. Кстати, в одной из параллелей, в той же самой или другой, я не знаю… там вместо матичек у людей – отчества.
– Отчества?
– По отцу именуются. Вот твоих родителей как зовут?
– Ясень и Весела.
– Значит, был бы ты там не Алей Веселин, а Алей Ясеневич.
– Ясеневич? – переспросил Алей, улыбаясь. – Забавно.
– Таким образом, запросы типа «Семен Петрович Кошкин» отсекать легче всего – в нашем мире не может быть такого человека… Чаще всего лихорадит домен .su, сам понимаешь, почему. Но та параллель достаточно хорошо изучена, тамошние документы у нас уже почти не попадаются.
– Там не распался Союз?
– Да. Можешь представить, что было с людьми, чье сознание затягивало туда.
– Галлюцинации?
– Или просто ощущение острейшего разлада с действительностью, – и она нахмурила золотую бровь. – Я чувствую разлад с действительностью. Кажется, мы все еще на работе. Алик, скажи что-нибудь романтичное.
…«И что она во мне нашла?» – подумал Алей, возвращаясь к распечатке. Осенью нельзя было не восхищаться, но сам он никогда не решился бы завести с ней роман. Она казалась слишком отстраненной и спокойной, слишком разумной и идеальной; разве у управляющей программы могут быть простые человеческие чувства?
Получилось так, что это она его выбрала. Взяла дело в свои руки. Как-то после работы Алей с Осенью вместе шли к метро, обсуждая настройки фильтра, разновидности ловушек и прочие столь же неромантичные вещи, а когда настало время прощаться, она вдруг улыбнулась – так, как улыбалась на берегу Старицы – и пригласила его в кино в воскресенье. Алей растерялся и согласился, Осень кивнула и исчезла в дверях метропоезда…
И роман у них выходил странный, не такой, какие бывали у Алея прежде. Ему нравились девушки, похожие на Поляну, – милые простые болтушки, уютные и понятные. С ними было легко. С Осенью было по-иному. Она не жеманилась, не имела вкуса к капризам, недомолвкам и беспричинным обидам, но зато с нею не получалось и расслабиться, поболтав о пустяках. Она заставляла держать разум в тонусе: не теплая кошечка, а фиал с таинственной мудростью.
Алей не мог понять, что он чувствует к ней. Порой он предполагал, что очарование Старицы и восторг, который он испытал во время первого рейда, неразрывно связались в его сознании с образом Осени, и влюблен он на самом деле не в девушку, а в загадочные интерфейсы вселенских админов. Но не с интерфейсами и не с семантическими же пространствами он разговаривал часами по телефону, ICQ и просто с глазу на глаз, не идеальными прообразами вещей любовался. Не стоило сбрасывать со счетов и то, что Осень была упоительной любовницей.