Море. Корабли. Девушка
Шрифт:
– Просыпайся, Катерина. – Я почувствовала легкие толчки в шею чем-то острым.
Открыла глаза и увидела Юрку, который будил меня, нежно водя по шее концом шариковой ручки.
– Скоро Таллин, подъезжаем. И иди ополоснись, а то туалеты закроют. – Он, как всегда, говорил чуть растягивая слова.
Рядом с Юркой стояла и вытирала полотенцем свою заспанную, но уже умытую мордочку Тишка.
Я отправилась в конец коридора и пристроилась в небольшую очередь. Приснившийся сон еще больше поколебал мою уверенность,
Глава 2
Таллин мы осмотрели
Нам еще предстояло добраться до поселка, где располагалась военно-морская база.
День был в разгаре. Солнце стояло в зените, когда мы вышли из автобуса на конечной станции.
Мы оказались в маленькой – в два десятка домов – деревушке. Вывески на магазине и на почте были только на эстонском языке. Но по оформлению витрин мы догадались о назначении помещений. Нас никто не встречал, поскольку мы должны были приехать еще вчера. Юра пошел на почту, позвонить в часть и доложить о нашем прибытии. Остальные толпой ввалились в магазин, нарушив, привычную видимо, тишину. Здесь все было не так, как в русских сельпо с подслеповатыми окошками и бедным набором продуктов: хлеб, крупа и бычки в томате. Даже в Питере магазины были беднее, особенно скучными стали прилавки за последний год. Здешний магазин выглядел как мини-маркет из заграничного фильма: хорошо освещенный, просторный, с открытыми для покупателей стеллажами. Подходи, выбирай что надо.
Парни сразу отоварились водкой. Девчонки, сложившись, взяли вина и бутылочку знаменитого эстонского ликера. Тут же, на полках, лежали всевозможные конфитюры в невиданной упаковке: в тюбиках наподобие зубной пасты. Сладкий товар привлек внимание всех, тем более что цена тюбиков была невелика. Многие тут же раскошелились на невиданное лакомство. У меня же денег было в обрез, только на самое необходимое: мыло, зубную пасту. Да еще в Таллине я не утерпела и купила губную помаду. Такой футлярчик роскошный!
Между тем голод давал о себе знать, сладкий конфитюр почти осязаемо таял на моем языке. Я даже облизнулась, глядя на него. Мгновенно оглядевшись, я схватила два тюбика и сунула их в карман куртки. Мое движение осталось незамеченным.
Когда мы вышли из магазина, Юрка обрадовал нас, сказав, что дозвонился до дежурного части и к нам уже выслан встречающий. Но машина за вещами приедет только вечером. Было решено перетащить сумки и чемоданы в одно место, к маленькому открытому рыночку, выстроенному рядом с магазином. Мы заспорили, кому остаться, чтобы сторожить вещи. Услышав наш спор, местный житель, краснолицый эстонец с белесыми волосами, сказал:
– Не беспокойтесь, у нас тут не воруют. Видите, велосипеды у магазина без замков стоят.
Действительно, у крыльца магазина в особой стоечке было оставлено несколько дорожных велосипедов. Пропустив его слова мимо ушей, мы продолжали шуметь. Задетый нашим невниманием,
– Кроме пришлых, украсть некому.
Я покраснела, будто он обратился лично ко мне.
Остальные, кажется, и вовсе не слышали его замечания. Теперь два украденных тюбика, лежащие у меня в кармане, меня уже меньше радовали.
Мы оставили наши вещи на попечение Витюши, самого тихого мальчика в нашей группе. Бутылки с вином решили взять с собой. Сложили их в одну сумку и вручили ее безотказному силачу, моему Юрке.
Он также взял у меня и пакет с косметикой и прочей мелочью, который я собиралась нести сама.
Мы с Неждановым решили пожениться поближе к окончанию техникума. Время это было не за горами. После практики дипломное проектирование и… прощай парта! У Юры был расчет – жениться перед армией. В прошлом году военную кафедру в техникуме отменили и льготы по призыву отпали.
Теперь после защиты диплома всех мальчишек забреют. Может, Юра надеялся штампом в паспорте меня привязать покрепче. Любит он меня до умопомрачения. Он везде за мной, как нитка за иголкой. Я же только позволяю себя любить, потому что в моей груди – боль и пустота. Я решила выйти замуж из благодарности к Юрочке. Если бы не он, я бы ни за что не закончила техникум. Все четыре года он бескорыстно делал за меня курсовики, расчетные задания и оформлял лабораторные работы.
И в остальном – мы вместе. Фактически мы с Юрой уже давно мужем и женой можем считаться, хотя и живем порознь: он – со своей матерью, я – у себя дома. До Юры, еще на первом курсе, у меня были близкие отношения с его другом, но Юра проявил упорство и вытеснил соперника из моей жизни. С тех пор Нежданов стиснул меня в кольце своей любви и заботы. Его любовь ко мне сродни болезни. Наверно, я подчинилась ее неукротимой мощи, хотя для меня всегда была важна собственная независимость. Но и это решение, стать его женой, я тоже приняла сама.
Несмотря на то что мы давно были близки с Юрой, я никогда не пользовалась его материальной поддержкой. Правда, у Юрки и возможности меня содержать не было. Он подрабатывал тренером в детской секции тяжелой атлетики, я разносила по утрам почту. Нелегко вставать в пять часов, когда будто упругий жгут тянет назад, в теплую постель.
Потом плетешься сонная по темной улице на почту. Там сортируешь письма, газеты по номерам домов и квартир. Наконец, с тяжелой сумкой снова на улицу. Дворы, подъезды, лестницы. На первую лекцию я обычно не успевала, шла ко второй – с гудящими ногами и тупой головой. Иногда, что скрывать, пропускала занятия, шла домой отсыпаться. Юрка, пользуясь полномочиями старосты, не ставил в журнале против моей фамилии «Н». Так что пропуски сходили мне с рук. Добрее Юрочки мне мужа не найти. Я поняла, особенно сейчас, после смерти бабушки, как трудно быть одной-одинешеньке на свете.
Пусть и Юрочке в армии будет полегче. Глядишь, лишний раз к жене на побывку отпустят.
А если недалеко будет служить, то и я к нему с гостинцами явлюсь. Опять же – ради законной супруги увольнительную выпишут. В общем, решение принято.
Пока мы галдели у магазина и глазели по сторонам, прошло минут сорок. Мы уже почувствовали голод. Некоторые доедали домашние припасы, взятые в дорогу. Я вытащила из кармана сладкий тюбик, отвинтила пробку и поднесла ко рту. Желе было очень вкусным.