Morituri
Шрифт:
– Ты рассчитываешь провести всю жизнь под землей?
– спросил Люк, со свистом втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы.
– Я надеюсь, что со временем люди разберутся с заразой и мы сможем вернуться на поверхность. Нужно только подождать и не делать глупостей, идет?
С минут Люк стоял без движения, а после кивнул, соглашаясь. Но желание выйти на поверхность уже пустило свои отравляющие корни в его душе, обещая обернуться в будущем большой бедой.
Глава 2. Крысы
– Ааааа!
– русоволосый курчавый мальчик проснулся тяжело дыша и продолжая
– Тише, тише, - высокая женщина в белом халате присела рядом с ребенком на кровать, и начала мягко поглаживать его по голове.
– Все хорошо, ты в безопасности.
Но перед глазами маленького Джеймса все еще стоял ужасный образ его матери, которая от слабости упал на траву. Из ее глаз продолжали литься кровавые слезы, так же как и изо рта, ушей, а рядом на земле лежала, пораженная некрозом, небольшая часть правого легкого женщины, которую она только что выкашляла, прямо на глазах у сына. Миссис Браун продолжала задыхаться и заходиться в судорожном кашле, вызванном сокращениями мышц дыхательных путей, словно собиралась исторгнуть из себя еще какую-то часть внутренних органов.
Воспоминание так явно и живо предстало перед глазами мальчика, что он, несколько секунд назад замолчавший, начал кричать вновь, заново переживая ужас от увиденного и понимания, что это не сон и никогда им не будет.
***
спустя пять лет после катастрофы
Джеймс уже привык, что почти каждый его день, на протяжении последних пяти лет начинался с кошмара. Ни один день рождения, встреченный под землей, не миновал утра с картиной ужасных событий прошлого. Иногда, подросток начинал думать, что просто никогда не сможет забыть случившегося. Да и кто смог бы? Особенно учитывая, что большинство людей, окружавших его последнее время, не могли говорить из-за пережитого ужаса и психологического потрясения. Дети, конечно, более восприимчивы, чем взрослые, но он уже давно не ребенок, несколько месяцев назад Джеймс отпраздновал свой восемнадцатый день рождения. Еще чуть-чуть и он станет совершеннолетним, правда здесь, под землей, это ничего особо не меняло для него. Чувствовал ли он себя старше и мудрее? Нисколько, будущее все еще представлялось размытым, непонятным пятном.
Вздохнув подросток сел на кровати и оглядел помещение, отданное под мужские спальни. Большинство уже ушли на дневные работы, здесь каждый сам решал во сколько ему вставать и заниматься своими делами. Посмотрев на пустую койку в дальнем углу помещения Джеймс почувствовал привычное сожаление.
Дело в том, что когда они только спустились в убежище, численность будущей общины была больше, чем сейчас. В первые несколько месяцев умерли двое: Филипп Стоун и Джессика Хайд. Женщина, в возрасте около тридцати двух лет, умерла от пневмонии, которую просто не смогли правильно диагностировать и вылечить под землей, все-таки среди них не было медиков. Даже то, что они знают сейчас об определении болезней и оказании первой помощи, было почерпнуто из редких книг, которыми строители снабдили убежища. А вот Фил, которому на момент катастрофы только-только стукнуло пятнадцать, умер по-другому. Он покончил с собой, повесившись в одном из коридоров на собственном ремне. Никто даже не заметил первых признаков, которые следуют за принятием подобного решения. Считается, что самоубийцы подают определенные сигналы окружающим их людям, но все просмотрели тревожные знаки со стороны Стоуна. Позже, узнали, что Фил был из большой семьи, шестеро детей, и все его родственники погибли на поверхности, один он выжил. Возможно, подросток винил себя за это, а может просто не смог пережить испытанный стресс, потому что все его братья и сестры умерли прямо у него на глазах. Миссис Кармайкал упомянула, что когда Филипп попал в центр распределения, то его привели в насквозь пропитанных кровью вещах.
Обе тела были погребены в специальном помещении, в неком отдалении от основных ходов убежища. На своеобразное кладбище
Джеймс мотнул головой, отбрасывая все мысли о мертвецах и, потянувшись, пихнул Люка.
– Вставай, - Браун потянулся за одеждой, которая была хоть и чистая, но вся в заплатках на заплатках.
– У нас сегодня огородный день и проверка подпорок водного туннеля.
Люк вздохнув откинулся обратно на подушку и, махнув рукой, завернулся в тонкое одеяло.
– Нет уж, - Джеймса поднялся и бесцеремонно стянут покрывало с приятеля, - я не соибраюсь делать все это один. Давай, пошевеливайся, ленивая задница, и вставай!
Извернувшись Люк недовольно посмотрел на товарища, но все же поднялся с кровати и надел свои не менее поношенные, чем у Джеймса, вещи.
– Мы как два оборванца, - сказал он жестами.
Кудрявый подросток хмыкнул на это и неспешной походкой направился в коридор. Начался еще один, похожи на все другие, день в убежище.
Говоря между делом, обитатели этого жилища почему-то отрицательно относились к слову "убежище" и предпочитали называть свое место жительства "схрон". Вполне возможно, это была своего рода психологическая защитная реакция, помогающая хоть немного отрешиться от происходящего на поверхности ужаса. Впервые спустившись под землю члены общины не могли принять того, что похоже им придется провести здесь всю свою жизнь. Каждый из них надеялся, что с течением определенного времени они смогут выйти на поверхность, а не будут обречены на вечное существование в недрах планеты. Поэтому старшее население создало для своих младших товарищей некое подобие сказки, в которую после сами же и поверили, назвав убежище Схроном. Ведь второе слово в своем значении имеет некий оттенок таинственности и даже смелости, словно они просто прячущиеся герои или партизаны, а вовсе не последние выжившие на целой планете с ранее многомиллиардным населением. Позже к названию добивалась удручающая характеристика населения и, наконец, убежище обрело свое теперешнее название - Схрон Безмолвных. Возможно, было непередаваемо глупо верить в подобную эфемерную характеристику их проживания под землей, но кто может винить людей, переживших смерть всех своих родных и близких, в подобном самообмане?
В послеполуденное время Джеймс с Люком устроилось на полу одного из тунелей, что шел под вентиляционной шахтой.
Система воздухоподачи в убежище была полностью автономной и рассчитанной на сто пятьдесят лет службы без постороннего вмешательства. Она включала в себя около десяти вертикально монтированных вентиляционных шахт, равномерно расположенных по периметру Схрона, и около пятнадцати равноудаленных друг от друга осевых вытяжных вентиляторов. Строителями было точно рассчитано, что данная приточно-вытяжная система сможет обеспечить убежище достаточным количеством содержания кислорода в воздухе, а также вывести все остатки углекислого газа, образуемого при дыхании. Каждая вентиляционная шахта включала в себя ряд фильтров, порядка пяти, которые очищали поступающий внутрь воздух, а также несколько температурных конвекторов, служащих для снижения градуса накала поступающего воздуха и его увлажнения. Такой размер приточно-вытяжной системы обуславливался тем, что убежище изначально рассчитывалось на большее число жителей, чем было сейчас.
Порядка семи метров в поперечнике наружу уходили огромные металлические вертикальные каналы, собранные из легкого алюминия, точно такие же, но горизонтальные, были встроены в потолочную систему по всему убежищу. Таким образом Схрон обладал довольно современной системой искусственного нагнетания воздуха в помещениях, его фильтрации и увлажнения. Для нужд каждой вертикальной вентиляционной шахты служили порядка трех больших осевых и двух средних размеров радиальных вентиляторов, втягивающих воздух под землю.
– Как думаешь, - произнес Джеймс всматриваясь в темную глубину вентиляционной шахты, - сколько всегда людей могло бы поместить в Схроне?
Его приятель долго лежал без движения, а потом прожестикулировал:
– Полагаю, все выжившие вместе.
– А нам одним это досталось, - кудрявый подросток замолчал на время, а после продолжил, - интересно, что находится за закрытыми дверями в восточных коридорах?
– Запасы еды?
– Вряд ли, они храняться в северной части, как можно дальше от водного туннеля.