Морок Дарк
Шрифт:
Блекло-чёрное, оно то вяло ползло, то шло на четвереньках, то пытаясь встать, заплеталось и падало. Его металлический панцирь потрепан и разбит. Когти, если таковые и были, стерлись. Оно было старо, как мир и готово его покинуть. В нем не осталось сил. Тетушка Анита занималась хозяйством по дому. Её сын ушел в поле вместе с рассветом. С тех пор как его отец занемог, ему приходилось работать за двоих. Тетушка стояла
— Иш разорались! И чего им не сидится? За дверью раздались шаги, неуверенные и прерывистые. Чья-то тень перекрыла свет, льющийся через щели в дверных досках. Дверь напряглась и со скрипом открылась. Внутрь дома хлынул поток света, разгоняя полумрак, а следом за ним влилось нечто чёрное. Оно рухнуло вниз. От удивления Анита выронила горшок из рук, тот встретившись с полом, разлетелся на десяток черепков, разлив содержимое на пол.
Нечто протянуло руку, зацепилось за дверной косяк и поднялось.
Теперь тетушка могла рассмотреть его. И ей хотелось кричать от увиденного, но голос куда-то исчез, перехватило горло. Перед ней стоял человек. Он был облачен в что-то напоминающее проржавевший и побитый доспех или то что когда-то было доспехом. С ног до головы он был перепачкан грязью и травой, местами виднелись бурые пятна запёкшейся крови. Лицо его скрывал покорёженный шлем. Тетушка хотела бежать, а вместо этого от страха села на пол не в силах пошевелиться. Через прорезь забрала не было видно глаз, но она почувствовала тяжелый взгляд полный боли, невыносимых мук, тоски, усталости и отрешенности. Пошатываясь, человек приблизился. Он был похож на мертвеца, восставшего из могилы. Анита постаралась отползти от него, но уперлась в стену. Вжалась в неё, словно желая стать с ней единым целым. Чтобы стены уберегли её от этого человека. А между тем он приближался и подойдя в плотную упал на колени, бессильно склонив голову. Дрожащей рукой достал флягу и положил перед собой, у ног Аниты.
— Это живая вода. — с трудом протянул он, — Для твоего мужа. Не произнеся больше ни слова человек встал и опираясь руками о стену побрел к двери. У выхода его взгляд задержался на нетронутой свече стоящей на окне. Он обернулся к женщине одетой в траурный чёрный цвет, что сидела у стены.
— Зажги свечу. Надежда ещё есть. И с этими словами исчез в сверкающем
Глава 12
Как не удивительно, но я беспрепятственно покинул деревню.
Дальнейший путь не имеет значения, ведь я упустил свою возможность.
На лице горят слезы. Я не хочу, но они сами падают из глаз. Как можно быть таким глупым? Отдать живую воду первому встречному?!
Хочется скорее уйти отсюда, от горечи разлившейся внутри. Окружающие пейзажи сменяют друг друга, но печаль остаётся. Из бушующего водоворота чувств выплывает яркая мысль: «Дом… в том, где жила та женщина… на окраине деревни… Это же дом старика! Того самого, что встретился мне в храме! И если бы я оставил воду себе, то обрёк бы его на смерть!» Что это, — очередная причуда судьбы или коварство Хозяина? Я почти рад, что не узнал этого. Какую ловушку ещё приготовил мне он? Хватит ли у меня сил, чтобы продолжить и победить в этой гонке? Останавливаюсь. Кругом серо-чёрный мир. Невзрачный монотонный небосвод с бледным пятном солнца. Уныло и протяжно стонут деревья, покачиваясь из стороны в сторону. Я сажусь посреди него. Хватит бежать! Мой путь окончен. Или нет? Сколько раз я так думал? Но всякий раз, протащив через бездну, судьба отпускала меня. Я выкарабкивался. А теперь? Глаза режет солнечный зайчик, пробивающийся через ставшую неровной прорезь шлема. Он раздражает и в тоже время зовет поиграть с ним.
Пытаюсь стряхнуть его, но не получается. Мне душно! Трудно дышать в этой глухоте. Руки скребут по шлему пытаясь сорвать его.
Соскальзывают, попытка за попыткой. А я не останавливаюсь. Довольно!
Воздух, мне нужен воздух! Наконец он поддается и по чуть-чуть слезает. Тяжело. Всё равно, что сдирает кожу. Но какой бы сильной не была боль, я от него избавлюсь! Шлем устав сопротивляться срывается с места. Получилось! Как и тогда в часовне, свет заполоняет всё вокруг. Но на этот раз он не жжет, а греет лаская уставшую душу. Оживает мир, наполняется звуками. До слуха долетает дивное пение птиц и тихое журчание воды. Наступила весна.
/Примечание от автора: / / /