Моролинги
Шрифт:
— А зачем Корно убивать Бенедикта?
— Чтобы тот не разболтал о Т-Мозге, разумеется.
— Тоже почти что петля. В таком случае, о какой игре Бенедикт проговорился доктору Гельману?
— Об игре с Темпоронным Мозгом. Об игре с судьбой, если угодно!
Я посмотрел на Яну. Та отвернулась, уткнувшись в журнал. Журнал мелко подрагивал.
На пороге лаборатории возник Шеф.
— Работаем? — строго спросил он.
— Шеф, — обратился я за поддержкой, — вы бы только знали, какой бред я только что выслушал. Не стану показывать пальцем, но кое-кто считает, что отравленную капсулу подбросил Т-Мозг. Темпороны подкорректировали работу фармацевтической фабрики,
— Не оправдывайся, — неожиданно возразил Ларсон. — Не надо все валить на Т-Мозг. Никакие темпороны не заставят нормального человека, получившего в руки чужой видеопланшет, посмотреть в установочные файлы.
— Хью, я не понял. Это комплимент или наезд?
— Наезд. В установочные файлы смотрят в последнюю очередь.
— А в первую куда?
— В текстовые, разумеется. Для чего нужен планшет? Для хранения и чтения текстов.
— Бенедикт читал «Моролингов».
Ларсон и Яна перемигнулись.
— Федр, ты не нервничай, — сказал Яна, — Бенедикт читал не ТЕХ «Моролингов».
К слову, я не собирался нервничать. Я собирался выдернуть стул из-под Ларсона.
— Это был другой роман! — закричал Ларсон, хватаясь за сидение стула. — Понимаешь, другой!
— Хорошо, — я взял себя в руки, — и о чем он?
— О моролингах, но с «Морлингами» Брубера он не имеет ничего общего. Просто другой роман о туземцах с Ауры. Автор и название неизвестны.
— Брубер его передрал?
— Нет, я же сказал, между романами нет ничего общего. Кроме того, Брубер плагиатом не занимается. У него репутация и деньги. Не к чему ему это…
Шеф прокашлялся.
— Между прочим, — напомнила Яна, — босс все еще здесь.
— Федр, — сказал Шеф. — Когда ты приведешь ко мне Шишку?
— Не исключено, что она уже к вам приходила, только дома не застала…
— Что?!
— Шишка — бездомная. Для развлечения она ходит по домам, пока хозяева ходят где-то еще. И она всем приносит подарки. Мне, например, — продукты. У Виттенгера она прибрала в квартире и сварила ему вегетарианский суп. Он вам не говорил?
— Нет.
— В общем, ждите, скоро и вам что-нибудь принесет.
— Да сколько ждать-то! Зима на дворе…
Шеф помолчал, потом предложил Яне альтернативу: либо она говорит, кто убил Корно, либо делает ему кофе с коньяком.
— Рунд, — сказала Яна не раздумывая.
— Тебе лень сварить кофе? — возмутился Шеф.
— Нет, — ответила Яна, прижимая к уху наушник. — Просто Рунд просится к вам на прием.
Мы все застыли. Шеф пришел в себя первым:
— Скажи, чтобы впустили. А вы сидите в лаборатории и не высовывайтесь.
Коллеги послушно уткнулись в журналы. Я заметил на столе экземпляр «Вестника Фаонского Университета», раздел «Текстология и лингвистика». Открыл на загнутой странице. Имя автора статьи было заключено в черную рамку.
Бенедикт Эппель. «Динамическая лингвистика и ее приложения к анализу первобытных мифов».
— Отдал в печать в июне, — пояснил Ларсон, — если что непонятно, спрашивай…
— Справлюсь, не физика…
После первого прочтения, я пришел к выводу,
В понятных мне тринадцати процентах Бенедикт рассказывал о том, как из одного мифа возникает другой, — на первый взгляд, совсем не похожий на оригинал. Взаимосвязь двух отдельно взятых мифов раскрыть невозможно, однако сравнивая и находя различия между несколькими парами историй, легенд и даже рисунков, исследователь не только находит искомую связь, но и приближается к пониманию истинного смысла всей группы изучаемых «семиотических объектов». Процесс сравнения и нахождения различий был облечен в математическую форму и назвался «вычислением гомологий».
Делая вид, что читает физически вестник, Ларсон тайком следил, на каких страницах я спотыкаюсь. Заметив, что я вернулся к «Введению», он пояснил:
— Как для расшифровки одного слова или даже одной буквы в тексте, написанном на неизвестном языке, требуется текст достаточно большой длины, так и для расшифровки смысла одной легенды требуется проанализировать и сравнить несколько подчас абсолютно непохожих легенд. Кто поймет, почему в одном мифе любвеобильный муж вдруг потерял собаку, а в другом — ленивая дочь, выйдя замуж, рожала только мертвых детей и в конце концов вернулась к отцу, тот и получит шанс догадаться, что на самом деле… впрочем, — он снова уставился в свой журнал, — читай дальше.
Сколько я не искал в статье, что же на самом деле произошло с любвеобильной, но ленивой собакой, ничего толкового не обнаружил. Следовать ссылке на работу Леви-Строса я поленился.
Через некоторое время Ларсон осчастливил меня новой аналогией:
— Метод, используемый Бенедиктом, смахивает на решение системы уравнений со многими неизвестными с той разницей, что Бенедикт искал не неизвестные числа, а скрытые «смыслы» и «понятия».
Я ответил, что статью Бенедикта надо лечить тем же способом, а именно: взять несколько статей — его собственного сочинение, его единомышленников и оппонентов — и вычислить гомологии. И только тогда станет ясно, что же он имел в виду на самом деле.
Ларсон пустился в пространное объяснение, что, мол, метод гомологий антропологи применяют давным-давно, у него есть сторонники и противники. Противники не особенно возражают против «первых гомологий», но про вторые и выше говорят, что это поиск иголки закономерности в стоге случайностей. Если и найти эту иголку, то она скорее скажет о закономерностях в мышлении исследователя («вторичный фольклор», по выражению Сёмина), но не о смысловых закономерностях «семиотических объектов».
Гомологии Бенедикт вычислил вплоть до четвертых, однако об аттракторах и темпоронах не написал ни строчки — или так зашифровал в недоступных мне восьмидесяти семи процентах текста, что без помощи специалиста никак не разобраться. Ларсон ждал, что я обращусь к нему, но я сказал, что под «специалистом» я подразумеваю Цанса.
От Шефа Рунд ушел в седьмом часу вечера. После того как с проходной сообщили, что посетитель сел в арендованный флаер с таким-то номером, я зашел к Шефу и спросил, зачем Рунд тащился в такую даль. По началу Шеф наотрез отказался вдаваться в подробности их разговора. Рунд вроде бы хотел получить гарантии, что Шеф не станет чинить препятствий, если Рунд побудет какое-то время на Фаоне.
— Он что, в отпуск прилетел? — удивился я.
— В долговременный, — уточнил Шеф.
— А еще точнее?