Мороженщик
Шрифт:
— Дан, ты просто ас! Отлично сработано! Береги ленту как зеницу ока.
— Считай, что она уже у тебя.
Было 11.10 утра. Это был час, когда Эйхорд наконец узнал, где «рука Христа» напечатала статью. Она нашлась на единожды использованном куске ленты пишущей машинки. Между «быстраякоричневаялисица» и «теперьвремядлявсехнастоящихмужчин». Именно между этими фразами с откровенной наглостью: Грязные шлюхи должны умереть...
Он заранее кипел от злости, представляя, как окружной прокурор говорит ему:
— Закрой ты это дело, Джек. Мне
Этот негодяй Скамвей на выходил из головы. Джек решил вершить правосудие сам. Хватит заниматься машинками, педерастами, одетыми в женское платье, креслами под поганой задницей. Все. Ты играешь — ты платишь, подонок.
Медицинский центр Бакхеда
Насилие претило Эйхорду. Он верил в действенность убеждения, но этот случай что-то изменил в нем, что — он не смог бы выразить. Он убил, чтобы остановить насилие, и потерпел неудачу. Опять погибла женщина. Обезглавлена психически больным человеком, который опять оказался неуязвимым.
Они ехали в Медицинский центр. Джеку Эйхорду казалось, что в этот момент он ненавидит доктора Найлса Лихнеса чуть ли не больше, чем убийцу Скамвея/Споду. Он попытался представить их вместе — доктора и пациента — на скамье подсудимых. Ему легко удалось это.
Внешность психиатра Лихнеса была почти пародийной. Утонченные ван-дейковские черты лица, на кончике носа еле держатся старушечьи очки. Он манерничает и жеманится. И при всей своей внешней безобидности косвенно опасен.
Внутренним взором Эйхорд видит, как он сидит за своим большим столом в очках на кончике аристократического носа и кивает в ответ на излияния убийцы. Он лечил Споду конфиденциальностью исповедальни священника. Но завесы тайны больше нет.
И сейчас они ехали к Лихнесу. Джек и Монрой сидели на переднем сиденье машины, толстый Дан сзади вульгарно комментировал физические особенности каждой женщины, которая проходила мимо. У Джека сложилось впечатление, что вокруг них разгуливает бесконечный поток прелестных куколок.
— О черт, посмотри туда, — сказал Дан, — проклятье! Этим докторишкам доступно все. Господи, меня бы устроила даже небольшая часть тела. Представляешь, быть таким скромненьким гинекологом. Положите ваши ножки в эти хомутики, дорогая, я должен проверить ваши внутренности.
— По-моему, в последнее время нам всем хватает женских внутренностей. Еще пять минут, — Эйхорд взглянул на часы, — и новоявленный Зигмунд Фрейд раскроет нам тайны психики своего подопечного.
— Эй, Эйхорд, когда ты был в Вегасе, ты их видел?
— Кого?
— Ну, этих... Зигмунда и Фрейда, укротителей львов.
— Полуграмотный осел, — с отвращением сказал Монрой.
Они остановились и вышли из машины.
— Идем! Назад дороги нет.
Они подошли к входной двери, которую в это время закрывала молодая секретарша.
— Доктор Лихнес еще на месте?
— Да, — ответила она, глядя на их полицейские
— Все в порядке. Мы не собираемся отвлекать его больше, чем на полминуты, но обязаны задать ему один вопрос. Вот что, милочка. Впусти нас и запри дверь. Мы не будем входить в кабинет и поговорим с ним через дверь, так что не помешаем пациентке.
— Хорошо... — Она удивленно подняла брови, взглянув на часы.
Эйхорд дружелюбно улыбнулся, она пожала плечами и впустила их, заперев дверь снаружи. В конце концов, они были полицейскими.
Они разметали приемную доктора сноровисто и молча буквально за две минуты. Ничего не нашли. Это была большая комната с документами, на обыск которой возлагались некоторые надежды. Но оказалось, что в ней хранились журналы регистрации, платежные отчеты, бюллетени, старые книги и ничего с ярлыком «Спода» или «Скамвей».
На очереди были личный кабинет Лихнеса и его компьютер. Проблеск надежды появился, когда они вытряхнули корзину для мусора. В ней нашелся конверт с подписью Алана Скамвея, именем и адресом другого врача. Джек переписал данные в записную книжку, и они сели ждать конца приема.
Эйхорд решил не терять времени даром и стал просматривать публикации на медицинские темы. Он вычитал, что скрытые шизоиды любят окружать себя причудливыми предметами. Что им свойственна эксцентричность, что они имеют превратные представления о социальных ценностях, могут представлять опасность и быть агрессивными. И только он зацепился за интересный случай, как дверь открылась и появилась пациентка, за которой следовал доктор Лихнес. Он очень удивился, обнаружив в своей приемной примерно 750 фунтов полицейских.
Когда женщина вышла, он поинтересовался, что они тут делают. Эйхорд запер выходную дверь, и три копа втолкнули доктора в его личный кабинет.
— Мне не нравятся ваши методы, — официальным тоном заявил Лихнес, — я не потерплю подобного поведения. Мне...
— Послушайте меня. Внимательно. Была убита женщина. Предположительно это работа одного из ваших пациентов. Я хочу знать все, что вы можете рассказать мне про Алана Скамвея, и прямо сейчас.
— Вот как! Вы пожалеете, если будете разговаривать со мной угрожающим тоном. Я не шучу. — Доктор потянулся к телефону. — Посмотрим, что скажет ваш...
Но Эйхорд нажал на рычаг и бросил аппарат через комнату, где он упал на кожаную кушетку.
— Я лишу вас значков, — пригрозил доктор Лихнес.
Монрой Тукер схватил его за лацканы пиджака, приподнял над полом и легонько ударил об обитую шелком стену. Очки доктора свалились, он начал кричать и проклинать детективов. Эйхорд незаметно кивнул Монрою, тот поставил Лихнеса на ноги, а Джек вернул ему очки.
— Не исходи дерьмом, Найлс. Молчи и слушай. Когда я оставлю этот кабинет, я буду иметь о Скамвее все. Я найду способ. Но если нам придется из тебя эти сведения вытряхивать, я тебе не завидую.