Московская плоть
Шрифт:
В субботу электричка уносила Императора и его «однополчан» в Подмосковье. Оторваться от компьютеров – задача и сама по себе не простая, а уж физический напряг в экстремальных условиях вообще был невиданным героизмом. За ночь выпала недельная норма осадков, и теперь стоявшие между колен лыжи навевали на геймеров мысли самые мрачные: от многокилометрового утомительного марш-броска по дремучей чащобе до различного рода травм.
– Если кто заблудится, то не аукайте, – строго предупредил Император.
– Это еще почему? – удивились геймеры.
– Медведя разбудите, – авторитетно пояснил Император.
Но
– А вы заметили, как он побледнел, произнося слово «осина»? – спросил вдруг историк, вспомнив разговор с усатым. – С чего бы это?
– Может, он и сам – вампир? Хотя зачем тогда?..
– Зачем-зачем… вся история есть нескончаемый процесс борьбы за власть. Видать, и у вампиров тоже, – авторитетно заявил историк. – Что-то назревает в вампирском королевстве. Обратите внимание: первым велено уложить того гонщика. Интересно, кто он у них в табели о рангах?
Вопрос остался без ответа, да и волновали сейчас геймеров совсем другие проблемы. Двигались ходко, дыхание сбивалось, в ушах стучало так громко, что они не сразу услышали треск веток, а когда услышали, то и картинка подоспела удивительная для городского жителя: тропу, по которой они двигались, бодрой рысцой пересекал лось. И ничего страшного в этой картинке не было бы, а только одна красота, если б не волки, бежавшие следом за лосем. Одного лося для впечатлений геймерам было более чем достаточно, а волки – это было уже лишним. И, несмотря на то что геймеров было чуть больше, чем волков, такая арифметика их не утешила. Дядя Женя сунул руку во внутренний карман куртки, клан «Жезл Войны» замер и даже чуть присел. Но картинка исчезла так же быстро, как и появилась. Каждый отгонял от себя мысли о незавидной лосиной судьбе. Лес жил по своим законам, которые не могли переписать никакие выборные законодательные органы. И не было в этих законах ни демократии, ни лукавства придуманной справедливости. А была одна только суровая борьба за существование. И никакой высшей цели в виде светлого будущего, всеобщей любви и благоденствия. Лес жил настоящим.
– Выпить кто-нибудь взял? Холодно же…
Действительно, в наставшей тишине было слышно, как стучат зубы у Люцифера.
Доктор вынул из внутреннего кармана куртки плоскую флягу.
– Не рекомендуется вообще-то спиртным на морозе греться. У меня еще чай в термосе есть.
Геймеры умом понимали, что чай лучше, но хотелось еще и сбить мандраж. Когда содержимое фляги и термоса уже подходило к концу, а ноги почти перестали слушаться, потянуло дымком. Дымком и навозом. Лес огласился хриплым собачьим лаем. А вскоре показалось и хозяйство лесничего, а потом и сам лесничий с двустволкой наперевес.
– Не стреляйте, дяденька! Мы не браконьеры! – закричал Император, уставший от лесных впечатлений.
– Мы безоружные! Гуляем просто! – крикнул дядя Женя, никогда не выходивший
– А лесничих упразднили! – встрял Джумай.
– Нельзя ли у вас, уважаемый, чуть передохнуть? – миролюбиво поинтересовался доктор.
Лесничий, опустив двустволку, отогнал собаку, неспешно открыл ворота и молча зашагал к дому. Вслед за ним потянулись лыжники. Слышно было, как хрюкают где-то в сараюшке кабанчики. В доме пахло едой.
– Хочу сразу предупредить: я – частное лицо. Живу я тут. У меня не ресторан и не база отдыха.
– А мы и не с пустыми руками, – ответил дядя Женя и достал из рюкзака бутылку водки.
– Лучше бы хлеба принесли, – проворчал лесничий, раскладывая ложки и ставя на широкий струганый стол дымящееся варево в закопченном чугунке, извлеченном ухватом из печи. С тарелками хозяин явно не заморачивался, и теперь геймерам предстояло черпать из общего котелка и нести через весь стол ложку ко рту, подставив под нее другую руку горстью. Оказалось, что это еще сложнее, чем есть палочками.
– Да кто ж знал? – пожал плечами доктор. – В следующий раз с хлебом придем.
– Так за чем «гуляли»? – поинтересовался лесничий, поглядывая пытливо на разморенных теплом и едой незваных гостей.
– Осину искали. Только без листвы не узнать, – пожаловался КиФай.
– А на кой вам осина?
– Нам бы осиновых веток – палочек для суши настругать. Бизнес такой затеяли – продавать палочки в «сушильни». Едят ими, палочками этими, – нашелся Император.
Лесничий поглаживал лохматого пса – кавказскую овчарку, порыкивающую на гостей, от которых исходил такой чужой, непонятный дух.
– Зачем же дерево портить? Нельзя сейчас ветки рубить.
– Надо нам очень. Что же делать?
Лесничий поглядывал на пришельцев сквозь седые космы давно не стриженных волос.
– Ладно, выручу. Дам несколько чурок – у меня в поленнице есть. Из них и настругаете.
Лесничий принес мешок с чурками и, пока гости пили чай с травками, уселся смотреть телевизор, который, должно быть, один только и составлял ему привычную компанию.
– По всему видать, конец света близится, – высказался он, оторвавшись от экрана телевизора.
– По чему – по всему? – поинтересовался доктор. – Что-то с лесом не так?
– С лесом-то как раз все в порядке. С людьми что-то не так. Одержимы безнравственными влечениями, крайней жадностью и ложными учениями. А это – наипервейший признак приближающегося конца.
– Да вы телевизор поменьше смотрите, вот и не будет зрителей у адептов безнравственных влечений и учеников у гуру ложных учений, – посоветовал доктор.
– А крайняя жадность как же? Как с ней бороться? – волновался лесничий.
– Суицидом разве что… – пожал плечами доктор.
Расплатившись с лесничим, геймеры возвращались последней электричкой в город из чистого тихого зимнего леса, остро различая каждый городской запах: запах курева, тянущийся из тамбура, запах самого тамбура, отдельный, кислый, запах вокзала, чужих чемоданов, туалета, дешевой парфюмерии, бензиновых паров…
Перед тем как распрощаться, доктор сказал:
– У меня в отделении лежит директор ПТУ, в котором на краснодеревщиков учат. У него там все станки имеются.