Москва - Варшава

Биргер Алексей Борисович

– Разумеется, нет, - сказал Игорь.
– Тут и говорить не о чем, - он секунду подумал.
– Есть ещё какие-нибудь странности в этом деле?

– Вы получите эту видеопленку и кой-какие бумаги - протоколы допросов и так далее, - сказал Повар.
– Думаю, вы там найдете много интересного и сами определите, что считать странным, а что нет. Но на одну вещь я хотел бы сразу обратить ваше внимание. Так называемый Остров Влюбленных, где произошла трагедия, находится в юго-западной части Литвы, в непосредственной близости от Польши. А Литовец и его пассия сделали огромный крюк,

проехав через Калининградскую область. Зачем?

Партнеры задумались, просчитывая варианты.

– Если у них не было особых дел в Калининградской области, проговорил Андрей, - то, скорей всего, для того, чтобы в компьютерной базе данных российских пограничных служб осталась отметка: границу с Литвой они пересекли вполне благополучно. Такой человек, как Литовец, - Андрей предпочел назвать погибшего той оперативной кличкой, которой его назвал Повар, - должен был понимать, что польские и литовские отметки могут и не дойти до вас так быстро, а вот российская немедленно попадет к вам в руки. То есть, он как бы просигналил вам: я заскочил на территорию России и отбыл в Литву. Но тогда, получается, он заранее подозревал неладное, раз оставил вам это вполне внятное послание. Чуял охотников у себя за спиной?.. Очень на то похоже.

– И при этом боялся выходить на связь напрямую - а значит, был под слишком пристальным наблюдением, - проворчал Игорь.
– Под наблюдением того типа, когда от человека уже не скрывают, что за ним следят. Давя на психику жертвы, так сказать. И почему-то он от этого наблюдения не мог оторваться. Или не хотел... Может, рассчитывал, что вы вовремя получите его послание, и сами сграбастаете охотников - которых он приведет прямо к вам в лапы и которые, таким образом, сами превратятся в дичь!

– Все возможно, - сказал Повар.
– Теперь, ещё одна странность, с этим связанная. Посмотрите, когда он прибыл в Калининградскую область и когда пересек границу Литвы.

Игорь взял листочек, который Повар пододвинул на ближний к партнерам край стола.

– Въехали в Россию в восемь двадцать, пересекли границу Литвы в четырнадцать тридцать... Что ж, за шесть часов проехать всю Калининградскую область более, чем возможно, даже с остановкой на обед, или по какому-нибудь делу. Там же от одного пограничного пункта до другого километров двести с хвостиком, да?
– прикинул Игорь.
– Можно и за три часа прогнать, а в четыре точно уложишься.

– Так-то оно так, - сказал Повар.
– Если бы не одно обстоятельство. Сейчас одни очереди на границе с Литвой составляют шесть часов и более. Из-за литовских автомобилистов, которые после августовского кризиса стали катать к нам за дешевым бензином. Им уже и не продают - так они канистрами скупают у наших водил, которые для этого специально заливают на бензоколонках все емкости и ездят к границе. Ведь из-за обвала рубля бензин у нас стал стоить в пять, если не в десять раз дешевле, чем в Литве! Вот я и могу все понять, кроме одного - как Литовец за пятнадцать минут проскочил эту колоссальную очередь? Кто бы его пропустил? И мне кажется, что, ответив на эту загадку, вы ответите и на многие другие. Ну, есть ещё вопросы?

– Есть, - сказал

Андрей.
– Какими контактами мне можно пользоваться, а какими нет, пытаясь разобраться в... гм... той части дела, которую вы мне поручаете?

Он имел в виду - что было абсолютно понятно и Повару, и Андрею - стоит ли попытаться выйти на связь с Богомолом или предоставить её своей судьбе. Открыто он этот вопрос задать не решился. Даже здесь, в этом кабинете, Повар - осторожничавший сверх меры после того, как во время предыдущей операции с привлечением Богомола буквально висел на волоске и лишь чудом вышел победителем - мог бы ответить, вполне официально, что с Богомолом никаких отношений быть не должно. И этот ответ пришлось бы принять за правду, будь он на самом деле правдивым или нет...

– Откуда мне знать?
– добродушно проворчал Повар.
– Ведь речь прежде всего идет о твоей безопасности. У тебя своя голова на плечах, и недурная, вот ты и думай, как её уберечь. Соображая по обстоятельствам.

Сказано было все. Мол, я на тебя надеюсь, и ты вправе контачить с кем угодно, но если облажаешься - защиты от меня не жди и на меня не ссылайся: открещусь, отдам на съедение со всеми потрохами. Это прозвучало даже в том, как Повар подчеркнул слово "твоей".

– Хорошо, - Игорь встал, поняв, что разговор окончен, и Андрей вслед за ним.
– Сколько времени вы нам даете?

– Чем быстрее справитесь, тем лучше, - сказал Повар.
– А там все от вас зависит, и не только от вас. При таком количестве неизвестных я не могу обязывать вас "выполнить и перевыполнить" к Девятому мая или к какому другому празднику. Ступайте, ребятки.

Отпустив двух друзей, Повар откинулся в кресле, полуприкрыв глаза. Со стороны могло показаться, что он задремал, но на самом деле он думал, снова и снова просчитывая самые невероятные ходы и варианты, которые могли возникнуть из нынешней ситуации.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Она впервые по-настоящему чувствовала себя дичью - и начинала понимать, что это такое. За ней и прежде охотились, но довольно неумело. Не представляя до конца, с каким хищным зверем имеют дело, расставляли все ловушки и сети у неё на виду, и она, посмеиваясь, наблюдала из потайного укрытия, как охотники расхаживают между этих сетей, уверенные в своей победе. А она уже проскальзывала сквозь кольцо облавы, чтобы напасть со спины, на каждого по очереди - или просто исчезнуть, если противник был слишком силен. Во всяком случае, личности охотников всегда были известны и угрозы не представляли. Но теперь...

Теперь, если вспоминать "Волчий цикл" Высоцкого, она чувствовала себя точно как волки во время охоты на них с вертолета - когда обезумел и сдался "даже тот, кто нырял под флажки". Нырять под "красные флажки" любого рода она научилась давно - и ей даже нравилось, что они такие приметные, так четко очерчивают зону, за которой начинается безопасность. Но когда огонь и свинец, грохот и смерть, обрушиваются из воздуха, с разверзшихся небес тогда теряются всякие представления о мире и пространстве, тогда приходит лишь голый ужас, перекручивающий внутренности ледяными пальцами и парализующий силу и волю.