Мост из пепла

Желязны Роджер Джозеф

Все произошло почти так, как предсказывала Лидия. Позвонил отец и сообщил, что он хочет нас навестить. Чтобы повидать меня, сказал он. Мать согласилась, и он приехал на следующий день. Лидия была права: они обрадовались друг другу и вели себя очень доброжелательно. Отец был по-настоящему счастлив, когда увидел меня. Мы с ним подолгу разговаривали и даже пару раз ходили вместе гулять. Но мне было ясно, что он приехал не только за этим.

А мне стало казаться, что я слишком жестко разговаривал с Лидией. Мне было неловко сканировать сознание родителей, но до меня вдруг дошло, каким тяжелым грузом была для

них моя бесконечная тяжелая болезнь, особенно для отца. Возможно, именно она и стала причиной их развода, а выздоровление послужило поводом для восстановления отношений. Мне было стыдно, что я не понял этого раньше. У меня даже появилось предположение, что, хотя Лидия и манипулировала всеми нами в каких-то своих целях, на самом деле она лишь явилась катализатором процессов, которые и так в нас шли. Это, конечно, не снимало с нее ответственности, в особенности если она подталкивала нас в нужные моменты, но все-таки существенно смягчало общую картину на фоне неожиданно появившегося у меня собственного чувства вины.

Именно это чувство вынуждало меня спешить с отъездом. И мои родители хотели того же, им не терпелось остаться наедине. Поэтому они почти сразу согласились подписать все необходимые документы, разрешающие мне отправиться в путешествие в сопровождении Лидии и ее знакомого санитара.

— Как хорошо, что ты вернулся, сын.

Эти слова не показались мне такими уж забавными позднее — ведь мой отец произнес их, когда мы с Лидией садились в вертолет, который должен был доставить нас в Альбукерке. Поговорив с отцом, я начал понимать, что мое выздоровление является для него предметом гордости — я сумел преодолеть такие серьезные трудности. Может быть, это радовало его даже в большей степени, чем мои замечательные телепатические способности. Мне стало грустно при мысли, что мы снова расстаемся. Я махал им до тех пор, пока они не скрылись из виду, и не снимал защитного экрана до самого приземления.

Полет из Альбукерке прошел спокойно. Лидия предупредила меня, что с этого момента мы подвергаемся серьезной опасности. Однако, просканировав остальных пассажиров, я не обнаружил ничего подозрительного. По правде говоря, мне быстро наскучило это занятие, и большую часть пути до Либревиля в Габоне я читал. Квик постоянно оставался настороже.

Вскоре после приезда к нам в номер пришел человек с чемоданом, полным оружия. Квик выбрал себе револьвер и коробку патронов. Денег никто не платил. Лидия накрыла защитным экраном сознание нашего посетителя, но мне удалось, несмотря на это, уловить несколько поверхностных мыслей, указавших на его связь с местным отделением Детей Земли.

— Теперь, — сказала Лидия Квику, — ты можешь начать исполнять обязанности телохранителя вместо меня. Мне придется отправиться вперед, чтобы все подготовить, а вам нужно немного подождать. — Она протянула ему листок бумаги. — Будь на этом аэродроме в Моанде ровно в шесть завтра. Там вас встретят и отправят дальше на восток.

Мне было не очень понятно, как она могла исполнять обязанности моего телохранителя, но, с другой стороны, Квик тоже был не слишком похож на медработника. Я решил воздержаться от комментариев.

— А что нам делать здесь? — спросил Квик.

— Ну, во-первых, вам нужно как можно быстрее отсюда убраться, — ответила Лидия, улыбнувшись. — На оборотной стороне листка имеются инструкции. Сегодня вечером вам следует вылететь в Моанду, чтобы завтра успеть

вовремя прийти на место встречи.

Квик перевернул листок, прочитал, что там было написано, и поднял глаза.

— А там что нам делать?

— Вести себя, как обычные туристы, вот и все. Глазеть по сторонам. Ну, постараться получить удовольствие. Как-то провести время.

— Хорошо. А не пора ли перекусить?

— Я не против.

После обеда Лидия ушла, а мы с Квиком вернулись в отель, выписались оттуда, сели на самолет, устроились поудобнее и стали смотреть на страну, раскинувшуюся внизу. Через некоторое время я задремал и проснулся только после посадки. Было уже довольно поздно, когда мы сняли номер в местном отеле, поэтому сразу же отправились спать.

Я проснулся.

Что-то вырвало меня из очень глубокого сна — ощущение, что нас преследуют, охватило все мое существо. На несколько мгновений я снова превратился в Лейшмана, попытался угадать имена своих врагов и сориентироваться в незнакомой обстановке полутемной комнаты. Потом я понял: здесь что-то не то. Это была чужая игра.

«Послушай, старина! Мы должны ответить! Клинок вынут из ножен…»

Меня охватила дрожь, и Лейшман начал таять, превращаясь в нечто большее, чем воспоминания, память о нем уже не могла контролировать мои действия. Мне было гораздо легче, чем Лейшману, понять происходящее.

Какой-то телепат пытался нас просканировать. Я установил частичный блок, который скрыл мои главные мысли, но дал ему возможность погрузиться в поверхностные: лунный свет, тени, прикосновение простыней к телу, жажда, давление мочевого пузыря, ночные звуки из окна… Находясь внутри крепости, я все же беспокоился, что наш враг успел рассмотреть личность Лейшмана.

Выскользнув из постели, я подошел к окну и осторожно выглянул на улицу.

Ночь была теплой, и влажный ветерок дул со стороны ирригационного канала, через который мы переехали вчера вечером. Ближайший уличный фонарь находился на углу, значительно правее. Очень осторожно, при помощи мысли и глаз, я принялся разыскивать своего противника. Вскоре я почувствовал, что в тени парадной на противоположной стороне улицы кто-то прячется.

Не убирая блока, я отошел от окна и, приблизившись к кровати Квика, положил ему руку на плечо.

Он даже не шелохнулся, только очень тихо спросил:

— В чем дело?

Я быстро блокировал его мысли тоже.

— Какой-то телепат пытается нас сканировать. Я ему мешаю. Он прячется в парадной на противоположной стороне улицы, справа.

Квик молча сел на кровати, потянулся к брюкам и надел их. Засунув ноги в туфли, встал и провел ладонью по волосам.

— Продолжай блокировать его, — велел мне Квик, надевая рубашку и на ходу застегивая пуговицы. — Закрой за мной дверь.

— Пистолет так и остался у тебя под подушкой.

— Там для него самое подходящее место.

Я запер дверь и мысленно последовал за Квиком, накрыв экраном все излучения его мозга. Я обнаружил, что мне совсем не трудно при этом одновременно блокировать свое сознание так, чтобы враг мог читать только мои поверхностные мысли. Вернувшись в свою кровать, я забрался под одеяло.

Шли минуты, и я вдруг сообразил, что человек в парадной не просто наблюдает за нами. Он приступил к мягкому, но настойчивому давлению — я никогда не пытался делать это. Противник хотел взять меня под контроль. Я дал ему возможность просмотреть все мои поверхностные мысли, размышляя над тем, не стоит ли нанести упреждающий удар.