Мост
Шрифт:
Тогда и Шольтен, подобно Хорберу, стал бить наудачу, бешено вращая ствол пулемета. Лента кончилась. Мутц подсунул новую, руки и ноги тряслись. Шольтен вставил ленту, она заклинилась, он еще раз отдернул крышку ствольной коробки и поправил ленту. И с перекошенным лицом снова нажал на спуск.
«Пока только одного», — подумал он, и перед его глазами возник малыш Зиги. И тут же вновь он обнаружил светло-зеленых. Они успели укрыться в домах и теперь нещадно палили из окон верхних этажей. А у въезда на мост по-прежнему торчал танк, изрыгая огонь и тяжело переваливаясь,
Юрген Борхарт по-прежнему сидел на своем дереве. Он уже давно сменил самозарядную винтовку на обычный карабин.
— Куда годится эта дрянь? — выругался он и взялся за «К-98». Чувствуя себя в безопасности, он спокойно и методично брал на прицел одно окно за другим. Засевшие там, видимо, никак не могли догадаться, откуда такая напасть. То один, то другой из светло-зеленых высовывался из окна и выпускал очередь по пулеметным гнездам на мосту, подставляя себя под пули Борхарта. Тот видел, как после его выстрелов от окна испуганно отпрянул сначала один, потом второй, а третий повалился на подоконник, безжизненно свесив руки.
Вальтер Форст просидел у себя под мостом, пока не завязалась перестрелка. А теперь он лежал на откосе, у самых перил моста, далеко от своего надежного укрытия, и следил за танком. Тот двигался то вправо, то влево, стреляя из всех стволов, а один раз пополз было прямо на него, на Вальтера Форста, и тот уже был уверен, что его заметили, но вскоре танк повернул и направил башенное орудие в противоположную сторону. После того как это повторилось несколько раз кряду, к Форсту вернулось самообладание.
«Ни черта они из своего танка не видят, — решил он, — иначе не стали бы так бессмысленно палить в белый свет, как в копеечку». Он медленно подсунул свой фаустпатрон под перила и замер. «Надо бить в самую середину, — сверлило в мозгу, — надо влепить точно между башней и корпусом. Это заткнет им глотку».
Танк опять пополз по той стороне моста, где залег Форст. «Почему они топчутся на месте? Почему не пытаются уничтожить нас с тыла?» — спросил себя Вальтер Форст и тут же нашел ответ: они думают, что здесь засела команда подрывников, которая выжидает подходящий момент, чтобы взорвать мост.
— Если он еще раз подойдет поближе, я выстрелю, — прошипел Форст. — Можешь поставить на себе крест, — погрозил он танку. — Я не шучу!..
Тут танк опять пополз прямо на него.
— Вот только поверни — тут тебе и каюк! — прошептал Вальтер Форст, и глаза его заблестели. Он лежал, притаившись, все в нем дрожало от напряжения. Танк снова повернул в сторону. Форст прицелился поточнее, нажал на спуск.
Из трубки, зажатой под мышкой, вырвалась огненная струя. Ему показалось, что прошли секунды, минуты, часы, а на самом деле не прошло и десятой доли секунды, как крышка люка взлетела в воздух и из отверстия повалил черный дым.
Танк завертелся на месте со скрежетом, лязгом и грохотом, будто захмелевший великан.
А потом остановился.
— Это я его! — завопил Форст. — Это я! Ребята, я подбил танк, ура!
Вальтер Форст словно
«До чего же хладнокровен, сукин сын! — мелькнуло у Шольтена. — Ну и спокоен, собака!» — И он продолжал вести огонь по окнам.
— Влеплю ему заряд прямо в задницу, если он сию же секунду не уберется, — заскрежетал зубами Борхарт. — Вот провалиться мне на этом месте!
Но Вальтер Форст уже исчез; пригнувшись, он одним прыжком укрылся под мостом. Вверх по улице ползли еще два танка. Без пехоты. Солдаты давно уже попрятались где-то, черт их знает где. Вероятно, в домах.
«Шерманы» остановились в двадцати метрах от въезда на мост и открыли огонь. Из вращающихся башен вырывался огонь то по правому, то по левому пулеметному гнезду. Шольтен лежал за пулеметом и расстреливал уже третью ленту. Теперь он бил и по танкам. «Какая дичь, — думал он, — с пулеметами против танков, бред какой-то!»
Но продолжал стрелять. И Хорбер тоже продолжал стрелять.
Первым заметил их Борхарт: за дымовыми трубами на крышах оказались солдаты. Они начали стрелять по пулеметам, лежавшим перед ними как на ладони. А Форст сидел на корточках возле кучи фаустпатронов и ругался на чем свет стоит, потому что танки еще держались на почтительном расстоянии:
— Ну, давайте сюда, черт вас побери совсем, и я покажу вам, где раки зимуют! Ну, давайте же, ползите поближе!
И тут Форст, этот одержимый, с фаустпатроном в руках ринулся от моста к углу ближайшего дома и выстрелил по танку. Не попал и по-заячьи поскакал обратно.
— Вы только полюбуйтесь на этого психа! — вспылил Шольтен.
Борхарт внимательно следил за солдатом, стрелявшим из окна напротив. Только и ждал, чтобы тот высунулся. А чтобы выстрелить в бегущего Форста, ему — хочешь не хочешь — пришлось бы высунуться. Но выстрелить американец так и не успел: уронил винтовку и рухнул.
— Ну, это свинство, — злился Форст. — Надо ж так напортачить! Чуть-чуть промазал, самую малость! — Он лежал под пролетом моста и рыдал от досады и отчаяния.
Американцы, очевидно, выискали более удобные позиции или получили подкрепление. Во всяком случае, их огонь усилился, хотя по-прежнему никого не было видно. Особенно досаждали ребятам танки.
— Только бы подобраться к ним поближе!.. — бесился Форст.
И тут его вдруг осенило. Он возьмет два-три фаустпатрона, вползет по откосу, проберется с черного хода в один из домов, подыщет подходящее окошечко с видом на улицу и расколет проклятые коробки под самым носом у американцев. Ну, почему это не пришло ему в голову раньше, просто зло берет!
Вальтер Форст взял два фаустпатрона из груды и отправился в путь: пополз вперед, прижимаясь всем телом к каменистой почве откоса. Сантиметр за сантиметром, в сторону от моста, вниз по течению. «Если меня заметят, — думал он, — пришьют как миленького. Но тут уж ничего не попишешь».