Мотылек
Шрифт:
Зачем он только заявился сюда? Бог его знает... Хотел бы он сам это знать.
Минуя основание лестницы, он видел, как старшая сестра почти оттаскивала младшую от лестницы, а та громко протестовала:
— Я просто хочу поговорить с ним. Он такой милый.
Через два дня он водворился в комнату над конюшней. Указания относительно сада и огорода он получал от Артура Блума, касательно уборки конюшни и ухода за лошадьми — от Грега Хаббарда. Но и тому и другому, видимо, отдавал приказания Дейв Уотерз, потому что, как понял Роберт, именно этот человек управлял всем домом, причем много лет.
Хаббард сказал, что босс редко беспокоил их, а когда съезжаются
Комната над конюшней была тесная. Никакого отопления, тепло шло только снизу, через пол, от коней. Было одно крошечное оконце и пахло Лошадьми. Прежний жилец, очевидно, забыл, для чего существуют мыло и вода.
Как правило, Роберт поднимался в шесть и помогал Хаббарду напоить и накормить лошадей, потом помогал чистить их. Всем этим ему никогда еще не приходилось заниматься. Он и представить себе не мог, сколько внимания и заботы требует конь, не говоря уже о том, сколько всякой всячины входит в упряжь, сколько времени уходит на подготовку выезда и сколько труда тратится на то, чтобы навести блеск на все эти, как выражался Хаббард, принадлежности. Ну, а о чистке конюшен и говорить не приходится. Закончив с этим, он готовил котел пойла для свиней и кашу для кур. Свиней было шесть штук, не считая свиноматки, кур — четыре дюжины.
В семь часов они с Хаббардом шли на кухню, где вместе с Артуром Блумом получали по кружке чая. После этого наступал черед свиней, нужно было выпустить кур и собрать яйца, вымести двор и, о чем он не договаривался и о чем Дейв Уотерз не предупредил его, когда перечислял будущие обязанности, вынести целую кучу помойных ведер, которые выставляли у боковой двери Магги и Руфи. Ведра нужно было оттащить в задний сад и вылить в помойную яму. В первый раз его вырвало, что лишило удовольствия съесть завтрак за общим столом.
После завтрака, если позволяла погода, его отправляли в огород прокопать или прополоть те или иные грядки. В дождь ему велели работать в теплицах.
В конце первой недели он занимался ремонтом дверей, выходивших во двор, а также менял половые доски в некоторых помещениях дома. К шести часам, когда он пришел на кухню, чтобы в последний раз за день поесть, он чувствовал себя смертельно усталым и не мог и подумать, чтобы переодеться и отправиться на прогулку, несмотря на то что понимал, что ему следовало бы сходить в «Булл» и рассказать Таггертам о своем житье-бытье и поблагодарить за проявленную к нему доброту.
За всю первую неделю он столкнулся с хозяйкой дома только один раз, когда она заходила в конюшню сказать Хаббарду, что нужно заложить двуколку, так как отец хотел съездить в город.
Тогда она ненадолго
— Как у вас дела?
На что он ответил:
— Понемногу, мисс, понемногу.
Он заметил, что у нее привычка хлопать ресницами, что как он считал, говорило о какой-то внутренней неустроенности.
— Вы не к такой работе привыкли, — заметила Агнес.
— Вы правы, мисс, совсем к другой.
— Да-да, конечно. — И, не сказав больше ни слова, Агнес повернулась и пошла к выходу. Он смотрел ей вслед и думал, какая же она чопорная, настоящая сельская леди и хочет, чтобы об этом не забывали. Но есть разные сельские леди. Одна такая бывала в «Булле». Таггерты были очень высокого мнения о ней. Она устраивалась на кухне позади зала и пила с ними. Говорили, она графская дочь и вышла за фермера. Но он был фермер-джентльмен. Ах, да, он улыбнулся про себя, вспомнив, как Таггерты особо подчеркнули, что он джентльмен-фермер с двумя тысячами акров.
С самого начала он очень определенно понял одну вещь — на кухне его не приняли, во всяком случае, он не был принят мистером и миссис Уотерз. Их дочь Руфи была достаточно воспитанной, а Бетти Троллоп — по-житейски покладистым ребенком. А вот Магги... О, Магги сумела бы обойтись с самим дьяволом. Это вот вам девочка, так девочка. Он не знал другой с таким счастливым характером. Ее характер не могла придавить даже атмосфера на кухне. За столом она говорила такие вещи, что все за исключением ее дяди прыскали от смеха, и она со всеми вела себя одинаково. Прошлым вечером он чуть не расхохотался, когда ее тетя отчитала ее за то, что она говорит с мисс Агнес без должного уважения, и она ответила, что она, конечно же уважает мисс Агнес, она уважает ее, как и всех других людей, но вот уважения к животным у нее нет, потому что у них нет души. Он не сдержался, и, услышав его смех, Магги тоже засмеялась.
— Ну вот, видите, он понимает, что я имею в виду, он же знает, что я не переношу лошадей, — сказала она. — Ведь я вам говорила, верно? Вещи, у которых нет души, могут так поддать, что душа вон.
Он мог слушать Магги часами. Она была прирожденным комиком, но этого не знала. Она не знала, что у нее есть такой дар.
В начале июля, когда он проработал в Форшо-Парке уже несколько недель, ему велели поправить шнуры подъемного окна в библиотеке, и он принялся за ремонт, когда услышал разговор на повышенных тонах. Голоса доносились из-за двери в гостиную, и он узнал голоса хозяина и мисс Агнес. Ему трудно было поверить, что это она, потому что она не говорила, а кричала. Ее тон был интеллигентным, а так вполне можно было решить, что это бранится с мужем или соседкой какая-нибудь женщина с Фоксглав-роуд. Она надрывалась:
— Ты должен меня выслушать. Скоро торговцы вообще перестанут отпускать нам товары. Вон целая стопка счетов, которые ты не смотрел много месяцев. Ты только виноторговца удостаиваешь своим вниманием. Или вот страховка на мебель. Она просрочена...
– — Замолчи, женщина!
— Я не замолчу, папа, это же серьезно. Ты должен взглянуть в лицо фактам. А факты таковы, что скоро нам будет нечего есть, если мы не прирежем свиней и кур. Больше того: Дейву и Пегги мы задолжали за шесть месяцев. Они терпят, но другие-то не будут терпеть. А что будет, когда домой приедут мальчики? Арнольд был бы уже здесь, если бы не экзамены. А Роланду и Стенли повезло, что их пригласили погостить друзья. Но это же только две недели. А что будет, когда они все съедутся сюда на каникулы?