Мотылек

Куксон Кэтрин

— Через ближайшие две недели, мадам, все будет по-другому, потому что я приготовил вам новость, и выслушай ее внимательно. Я собираюсь снова жениться.

За этими словами последовала полная тишина. Роберт поглядел в сторону дальней двери и мысленно представил себе выражение ее лица, дрожащие ресницы и полураскрывшийся рот.

Она выглядела именно так. Агнес смотрела на отца, видела его обрюзгшее лицо, нос с несомненными признаками его увлечения и думала: ну кто... кто выйдет за него?

— Ага, сюрприз для тебя, верно? Все твои карты спутывает!

— Я рада это слышать, — ответила она не сразу

и выдержанно, взвешивая каждое слово, — и желаю твоей будущей супруге удачи в ее новом положении, потому что я теперь свободна и могу покинуть дом и жить своей собственной жизнью. Надеюсь только, что она принесет с собой достаточно денег, чтобы нанять няню для Милли.

— Няню для Милли? — буквально завизжал он. — Так узнайте, мисс, еще одну вещь! Эта будет отправлена в лечебницу. Я уже запустил механизм. Неужели я привожу в этот дом женщину для того, чтобы она мучилась? Ну, нет.

— Ты не можешь. — Агнес крепко сцепила пальцы, изо всех сил вонзая ногти в ладони. Только так она могла сдержать желание броситься на этого человека и вцепиться ему в лицо, потому что в этот момент ее переполняла ненависть к нему. Это чувство давно теплилось в ней, проявляясь как внутренне переживаемая неприязнь, но сейчас оно на мгновение до безумия поглотило ее. Агнес ни на минуту не сомневалась, что он сказал то, что думает, и прекрасно осознавала, что это вполне возможно сделать, особенно если врачей для принятия решения пригласить сюда сейчас, когда Милли опять в ее странном состоянии.

— Ты не можешь этого сделать! Ты не сделаешь этого!

— Я не могу? О нет, я могу, я хочу, и я сделаю. Но есть альтернатива, мисс. Ты все время болтаешь о замужестве, правильно? Ну, что же, пойди к своему Джеймсу и спроси, не возьмет ли он еще и Миллисент в придачу? Уверен, его мать примет ее с распростертыми объятиями.

Она смотрела на него, Не в силах промолвить ни слова, но его издевка вдруг мгновенно навела ее на мысль. Поместье Хотон-Мэнор, где жили Крокфорды, было небольшим, но на дальнем участке территории находился небольшой охотничий домик. Он пустовал с незапамятных времен. Милли с няней могла бы жить в нем. Но разрешит ли Джеймс? Да, да, она сможет уговорить его. И она поговорит с Грейс и Мари, они всегда были такими дружелюбными, и Милли им нравилась... Его мать?.. А, Джеймс уговорит ее. Он должен. Он это сделает. Она никогда у него прежде ничего не просила.

Агнес глубоко вздохнула. Она обойдет его. Она обойдет этого человека, который никогда в жизни не проявлял к ней ни любви, ни привязанности и очень мало уделял внимания ее матери. Она сказала:

— Надеюсь, жена сможет давать тебе достаточно денег на содержание твоей любовницы.

Он поджал губы и покачал головой:

— В этом не будет надобности. Вообще-то никогда и не было, она любовница иного плана. Можешь удивляться, одно время она была близкой подругой твоей матери. Ну как, это вас удивляет, мадам? Она рано овдовела и осталась при приличных деньгах, так что, когда она обоснуется в этом доме в качестве моей жены, нам не нужно будет бояться, что нечего будет есть. — Он сделал ударение на последнем слове. — Единственная причина того, что она до сих пор еще не здесь, это больная рана всей моей жизни, которая, и вы знаете, не плоть от моей плоти, ибо я никогда не порождал идиотов.

—

Я ненавижу вас. Вы это знаете? Я ненавижу вас. И в настоящую минуту я жалею только о том, что я тоже от вашей плоти, потому что это гнилая плоть...

Когда Реджинальд Торман взмахнул рукой и ударил ее по лицу, она вскрикнула, качнулась назад и, ухватившись за подлокотник кресла, боком упала на него. Он закричал:

— Все остальное время, что ты находишься под моей крышей, будь уверена; я предоставлю вам множество поводов ненавидеть меня. Уж я, мадам, постараюсь. — С этими словами он вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью...

Когда Роберт услышал звук пощечины и крик, он отошел от окна и сделал шаг к двери, которая вела в кабинет. Но тут же остановился, сказав себе, что если он войдет, то на этом скорее всего закончится его работа здесь. Однако услышав, как хлопнула дверь дальше по коридору и одновременно раздался тихий стон, он непроизвольно взялся за ручку двери и, тихо повернув ее, приоткрыл дверь. Агнес съежилась в кресле, и все ее тело содрогалось от рыданий. Он осторожно вступил в комнату и, остановившись напротив нее, негромко проговорил:

— Могу я вам помочь, мисс?

Агнес отняла руки от лица и быстро отвернулась от Роберта.

— Уйдите. Пожалуйста, уйдите.

Он ушел, только не через ту же самую дверь, а через холл на кухню. Подойдя прямо к Пегги, которая в это время вынимала из печи жестяные формы с хлебом, он сказал:

— Мне... мне кажется, вам нужно зайти к мисс Агнес. В гостиной был шум. Он ее ударил.

С противня на стол посыпались формы с хлебом. Пытаясь не уронить противня, Пегги схватилась за стол и проговорила:

— Что? Что вы сказали?

— Хозяин с Агнес — я работал в библиотеке и слышал — они сильно спорили. Он ударил ее, и она расплакалась.

Не говоря ни слова, Пегги выбежала из кухни, а он остался и стал наблюдать, как Магги высыпала хлебы из жестяных форм, а потом костяшками пальцев ловко постукивала каждый по нижней части. При этом она приговаривала, будто разговаривая с хлебами:

— Я не против того, чтобы мужик выпивал, я и сама могу выпить капельку, но, я бы сказала, он ведь просто купался в этом последние несколько недель. Боже мой! Да только за вчерашний вечер он столько деньжищ спустил в горло, что хватило бы успокоить сегодня угольщика. — Она взглянула на Роберта и добавила: — Вы слышали, какой он поднял хай во дворе? Не хотел даже оставлять того, что привез. Не скажи дядя, что заплатит, если счет не будет покрыт в течение недели, — только за эту партию, не за все, он бы повернулся, и только бы мы его и видели. И что бы мы тогда делали? Наверное, жгли бы дерево. Вон его сколько, но куда это годится, рубить деревья? Чем он ее ударил? Кулаком или кинул в нее чем-нибудь?

— Полагаю, он ударил ее по лицу.

— Ох... — Она отвернулась и выпалила: — Жаль, что я не мужчина. Эх, сколько же раз мне этого хотелось. Иногда мне кажется, что после рождения от меня оставили только половину. Знаете почему? Вы не смотрите, что я такая веселая, у меня ведь бывает, что руки чешутся хорошенько съездить... — Она повернулась и через плечо посмотрела на него. — Вы можете в это поверить?

Он улыбнулся и сказал:

— Я верю всему, что ты говоришь, Магги, совершенно всему.