Мотылек
Шрифт:
Родители были в столовой-гостиной. Марьванна как раз накрывала на стол, когда в дверях возник Максим. Петр Михайлович встал и без особого энтузиазма протянул руку незваному гостю. Максима они не одобряли – не о таком женихе для своей единственной дочери они мечтали.
– Здравствуйте, – произнес Максим.
– Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек, – отозвался еще больше располневший генерал Власов.
– Здравствуйте, – как эхо откликнулась Раиса Николаевна.
– Садись, Максим, – суетилась вокруг Наталья. – Марьванна, принеси, пожалуйста,
Максим подошел к Раисе Николаевне и нагнулся к протянутой сухонькой ручке, затем вручил ей букет.
Повисла неловкая пауза. Петр Михайлович тщательно пережевывал большой кусок мяса, активно работая челюстями. Раиса Николаевна ковырялась в тарелке, словно пытаясь что-то там отыскать. Максим равнодушно созерцал эту заурядную пару. И только Наталья, сидящая по правую руку от него, излучала свет, выливавшийся из ее серых глаз и, охватывавший всех вокруг.
Наконец, Максим поднялся, три пары глаз обратились к нему.
– Петр Михайлович, Раиса Николаевна, – торжественно произнес он, держа за ножку бокал с рубиновой жидкостью, – я пришел к вам сегодня, чтобы просить руки вашей дочери.
Раздался грохот – Марьванна, суетившаяся позади, уронила крышку от кастрюли.
– Ой, что это я, простите, простите ради Бога, – раздавалось сзади ее тихое бормотание.
– Папа, мама, ну что же вы молчите? – нарушила молчание Наталья.
– Сядьте, молодой человек, – раздался громовой голос генерала Власова. Раиса Николаевна с ужасом смотрела на мужа.
Максим неловко присел, пунцовый от едва сдерживаемого гнева.
– Вы знаете, что Наталья наша единственная дочь, что мы дали ей все, о чем можно только мечтать, она живет в достатке, не зная ни в чем отказа. Сможете ли вы обеспечить нашей дочери достойное существование? – генерал Власов выдержал паузу. – Я очень в этом сомневаюсь.
Гнев Максима прорвался наружу. Он подскочил.
– Да что вы знаете о мечтах, вы, – Максим задыхался от ярости, – всю свою никчемную жизнь вы протирали задницу в кабинетах, что вы можете знать о достойном существовании? Или вы считаете, что вот это все, – Максим обвел рукой шикарно обставленную комнату, – и есть счастье? Вы знаете, мне вас жаль.
Генерал Власов подскочил как ужаленный, тяжелый деревянный стул с грохотом упал на пол. Его и без того красное лоснящееся лицо побагровело.
– Вон, – его хорошо поставленный голос сорвался на визг, – вон, я сказал, чтобы твоей ноги больше не было в моем доме.
Раиса Николаевна онемела от ужаса, на ее маленьком обезьяньем личике остались одни глаза.
Максиму не нужно было повторять дважды – он бежал к двери, в голове крутилась одна мысль: «Вон, вон отсюда, вон из этого мещанского дома».
Наталья бежала следом, крича:
– Максим, Максим, подожди, подожди…
Услышав, как с шумом захлопнулась входная дверь, она вернулась к себе в комнату и, ничком бросившись на кровать, зарыдала в подушку.
Всю ночь она не сомкнула глаз, раздумывая как быть дальше. Родители ни за что не дадут согласия на
– Наташа, Наташенька, девочка, – бросилась к ней, едва завидев, – ну не сердись на отца. Ну, пойми, не будет вам с ним счастья. Ну, подумай сама.
– Я уже подумала, – решительно сказала Наталья, – я ухожу.
– Доченька, пожалуйста, я очень тебя прошу, – зарыдала мать в голос, мешая дочери пройти.
Наталье даже стало ее жаль. Такая маленькая и невзрачная, она в прямом смысле стала тенью властного отца. Наталья обняла ее тщедушное тельце.
– Мама, мамочка, не плачь, все будет хорошо, – произнесла она, отстраняясь.
Наталья долго звонила в дверь, пока на пороге не возник плмятый, заспанный Максим, от него разило алкоголем.
– А, – засмеялся он, – явилась, генеральская дочь.
– Прекрати, – помрачнела Наталья. Она ожидала другого приема.
– Что, думала, я жду – не дождусь, когда ты явишься?
– Ты пьян, – ответила Наталья. – Дай пройти.
Максим посторонился.
Через несколько недель они расписались. Сыграли типично студенческую свадьбу. Наталья с помощью институтской подруги Лики сшила себе свадебное платье – не такое, конечно, как она мечтала, но в этот день ничего не могло омрачить ее прекрасное настроение. Максим был все в том же концертном костюме. Вечером в их тесную квартирку набилась толпа студентов из консерватории и с Натальиного экономического, в миг сметя с праздничного стола нехитрое угощение. Водка лилась рекой, до утра звучала музыка, смех, пение под гитару. Наталья была счастлива – сбылась ее главная мечта – теперь они с Максимом муж и жена. Отныне и вовеки веков…
Началась семейная жизнь. Наталья устроилась экономистом на крупное предприятие – работала как проклятая, чтобы хоть что-то заработать на жизнь. Максим получал гроши, время от времени играя на концертах. Но Наталья никогда не жаловалась, понимая, что Максим – талант и не хотела, чтобы он разменивался по мелочам. Вот и тащила на себе семью, взвалив на свои хрупкие плечи непосильный груз. Несмотря на все трудности, жили весело – у Максима было полно друзей, они часто приходили, устраивали импровизированные концерты – играли кто на чем может. Да и в быту Максим был неприхотлив – ничего не требовал и не просил, догадываясь как Наталье сейчас тяжело.
Периодически звонила мама и начинала плакать:
– Наташа, Наташенька, как ты? Возвращайся, мы с папой очень скучаем.
У Натальи каждый раз сердце рвалось на части. Максиму она ничего не говорила – для него ее родителей просто не существовало, о примирении не могло быть и речи. В один из дней Наталья не выдержала – поехала домой. Отец, как обычно, был на работе, дверь открыла Марьванна, увидев Наталью, тут же запричитала:
– Ой, девочка наша вернулась, похудела совсем, – заплакала Марьванна.