Мотылёк
Шрифт:
В мгновение, когда она так решила, её глаза нечаянно остановились на Эрике. Он смотрел на неё спокойно, без желания что-то сказать. Но почему-то Лоре показалось: он сказал бы, что разница между его ребятами и ею только в одном — они ведут себя более непосредственно, как и подобает молодости. Она же держит себя, словно опытная светская дама, — что особенно ощущается именно в её видимой неэмоциональности.
На ужине второго дня полёта Лора выяснила, что уиверны недовольны тем, что Эрик уводит её сразу после совместной трапезы. Правда, их недовольство выразилось в том, что они шутливо высказали порицание не Эрику, а Монти. Лора поняла их: если они летели с Уиверна на Сангри, а сейчас обратно, то им в этом непрерывном полёте просто не хватает
Время, которое не надо просиживать с мужем, для неё стало благодатью. Она словно освобождалась от какого-то напряжения, которое чувствовала лишь тогда, когда не была рядом с Эмилем. Несмотря на ровное со всеми обхождение, перемена обстановки, хоть и незначительная, была для неё счастьем. Хотя в этом счастье всегда присутствовал привкус горечи — Эрик. Она не знала, как относиться к его желанию быть постоянно с нею рядом. Единственное чувство, которое она испытывала рядом с ним, — это страх перед возможными переменами в жизни. С Эмилем всегда и всё понятно. Пусть он беден и не нужен своей семье, но муж — из того же круга общения, что она сама. Но если находиться рядом с Эриком… Приходилось напоминать себе, что отец никогда не позволит ей такой мезальянс. И тогда почему-то становилось грустно… Лишь раз, оставленная неожиданно для себя в одиночестве (правда, ненадолго), Лора попыталась проанализировать свои чувства к Эрику, но почему-то испугалась и сильно обрадовалась появлению Монти, который предложил вместе посмотреть некоторые достопримечательности столицы Уиверна заранее, по вирт-экрану. Её прорвавшаяся радость не осталась незамеченной: уиверн внимательно посмотрел на неё, но промолчал, не спросил о странном возбуждении всегда такой спокойной дамы. И Лора виновато пообещала себе больше никогда… не срываться. Кажется, так называется несдержанность? Для неё, для Лоры, это непозволительная роскошь.
Сидя с Эмилем и продолжая вместе с ним читать или смотреть фильмы по вирт-экрану, Лора замечала: появились признаки, что муж поверил — скоро он встанет на ноги. Он начал говорить гораздо энергичней, чаще вспоминать балы и вечера, на которых они бывали вместе, заставлял и её вспоминать, в общем-то, незначительные происшествия, которые помогали отличить такие вечера, обычно довольно однообразные, друг от друга. И, слушая Эмиля, Лора молилась лишь об одном: быстрей бы это произошло! Быстрей бы закончилось сидение их двоих, вынужденно замкнутых друг на друге!
Корабельным «утром» третьего дня она обнаружила, что конвоя на экране нет.
— Что-то случилось? — спокойно спросила она.
Стоявший рядом Эрик объяснил:
— На Сангри переловлены все наёмники и-моргов. И есть ещё одна новость, о которой ты не знаешь, занятая мужем. Через три дня после ЧП на лайнере планета И-морг и её обитатели были исключены из Содружества.
— Тем самым развязав руки Уиверну, — спокойно сказал Монти, вставший с другой стороны Лоры. — Несколько часов назад наша армия посетила воздушное пространство И-морга и снесла с лица планеты все важные точки космического кораблестроения, а также сами корабли. Бомбардировка велась, как часть политики защиты от агрессивно настроенных существ, не включённых в Содружество. Так что никто не возражал. Скорее даже — этот наш налёт на И-морг втихомолку приветствовался. А для контроля за взлётом с планеты тех судов, которые не были обнаружены ранее, в атмосферу И-морга введены микроскопические зонды-наблюдатели, которые позволяют нам отслеживать все изменения, происходящие на планете. По итогам нанесённых разрушений
— То есть теперь можно не бояться и-моргов? — легко спросила Лора.
Эрик незаметно, но пристально вгляделся в её глаза.
Но жёстче всех оказался взгляд главврача, высокого темноволосого уиверна, имя которого она так и не смогла запомнить. Он будто медленно вонзил нож в её глаза.
— Всё это время вы очень боялись и-моргов?
— Немножко, — с легкомысленным вызовом ответила она, пряча под столом руки, которые внезапно задрожали. Усилием воли она подавила дрожь.
— Леди, вы не боитесь лекарств?
— Нет. Но и успокоительного мне не надо. Спасибо. — Лора очаровательно улыбнулась главврачу. И тот успокоился, перестал привлекать к ней внимание остальных.
По корабельному времени они попали на Уиверн к вечеру.
А дальше всё поехало-полетело, да так стремительно, что Лора потерялась бы, не будь у неё столько помощников. Эмиля и её не стали устраивать в отеле. Мужа сразу повезли в больницу, а Лора сказала, что она будет с ним и там. Операцию провели через день. Лору допустили к мужу на следующий день — и он продемонстрировал, как легко может поднять руки и живо шевелить пальцами, как может подвигать головой на ожившей шее. Он был счастлив. Он чуть не плакал от сумасшедшего счастья.
Затем была неделя реабилитации, когда Эмиля посадили на белковую диету и учили заново двигаться. В те часы, пока Эмилю было предписано заниматься, Лора гуляла по столице Уиверна, по его пригородам, разглядывая красивые старинные здания и любуясь странными, изысканными линиями старинных улиц. Естественно, что гуляла она не одна. Всегдашнее сопровождение — Эрик и Монти. Она брала их под руки и шла посередине, внимательно слушая лекцию Монти о столице. Эрик по большей части молчал. Лишь изредка, заинтересованный какой-нибудь древней историей, упомянутой вскользь, задавал вопросы, стремясь узнать подробности.
Его команда, пристроенная, чтобы не бездельничала, к экскурсоводу, тоже с не меньшим интересом изучала Уиверн.
Эмиль был всё ещё бледен и довольно тощ, но на ногах уже держался уверенно, когда их лайнер, уже пассажирский, следующий на Сангри, взлетел с планеты. Эрик со своими ребятами тоже был на борту. С Монти они распрощались на самом Уиверне.
Никаких происшествий на лайнере не было. Решившись поговорить с Эриком напрямую, Лора только и смогла выдавить из себя, что собирается продолжать свою супружескую жизнь с Эмилем. Эрик ничего не ответил, лишь взглянул на неё странными глазами с потемневшей аквамариновой глубиной.
В космопорту Эмиля и Лору встретил её отец и сразу забрал обоих к себе. Пока оба не встанут на ноги, фигурально выражаясь, — недовольно сказал отец. На деле он был очень доволен. Лора видела, как он то и дело дёргает уголком губ, явно думая о времени, когда сможет выводить Лору в рестораны, на свои деловые ужины.
Ещё через неделю Эмиль впервые собрался на небольшой вечер с танцами. Лора, конечно же, сопровождала его. Историю её мужа в обществе знали прекрасно, и Эмиль стал звездой вечера. Танцевали с ним многие дамы, польщённые знакомством с выжившей и довольно симпатичной жертвой страшных и-моргов. На следующий вечер — на раут — он пошёл уже без жены. Лора отказалась под незначительным предлогом — из-за головной боли. Ещё через день Эмиль, повязывая перед зеркалом шейный платок (отчего Лора испытала ощущение дежа вю, заставившее её вздрогнуть), спросил:
— Ты точно не хочешь пойти?
Глядя на робко намеченный румянец на его щеках, отмечая блестящие от предвкушения глаза, она сумела ответить легко и даже с усмешкой:
— Папа положил мне на карточку небольшую сумму. Надеюсь, ты не возражаешь, если потрачу её, совершив небольшой, но полноценный шопинг?
— Полноценный? Не поверю, — он покачал головой, на миг замерев перед зеркалом, но глядя на жену. — Ты слишком расчётлива и умеешь обходиться небольшой суммой.