Мой большой... Босс

Зайцева Мария

— Здесь есть бар, вы знаете же? — говорит она.

Отрицательно мотаю головой. Откуда мне это знать?

— Вот, — она раскрывает тумбочку, которая оказывается холодильником, заполненным бутылками разной величины, — я сейчас добавлю, тут еще и сандвичи есть в комплекте, как раз для тех, кто припозднился…

Я останавливаю ее, красноречивым жестом потирая большой и указательный палец.

— Нет! Это все бесплатно! — улыбается она, — это — за счет принимающей стороны. Я каждый день буду пополнять. Может, у вас на что-то

аллергия? Продукты подбираются максимально нейтральные, но мало ли…

Показываю, что нет, никакой аллергии.

«Обращайся ко мне на «ты», пожалуйста»

Она читает, удивленно поднимает бровки. Кивает.

— Хорошо… Если тебе что-то будет нужно, вот здесь есть внутренний телефон, под ним — все номера ресепшен, доставки, горничной дежурной. Но… Ой…

Тут она вспоминает о том, каким образом мы общаемся, и смущенно прикладывает пальцы ко рту.

— Прости… Прости, пожалуйста…

Я успокаивающе киваю, показывая, что ничего страшного, разберусь.

— Может, принести что-то?

Но мне ничего не нужно.

Удивительная компания, где так хорошо привечают гостей, обеспечивает всем необходимым. Сандвичей, даже навскидку, хватит и на плотный ужин, и на завтрак.

Отлично просто.

Не надо тратиться.

— Тогда, приятного отдыха, — говорит Вика и выходит из номера.

А я остаюсь.

Осматриваюсь опять, прикидывая, что сделать в первую очередь: поесть или помыться? В животе урчит, указывая на то, что ела я в последний раз днем, один кусок пиццы и кофе.

Потому сначала поесть.

Сандвичи в пластиковых упаковках с лого «Булатстрой» очень свежие. Запиваю их водой, найденной в холодильнике.

Иду в ванную комнату, раздеваюсь, нерешительно встаю в поддон больше похожей на капсулу звездолета душевой кабинки.

Ну ничего, сейчас разберемся.

Теплая вода обволакивает и расслабляет настолько, что буквально колени подкашиваются.

Выдавливаю немного какого-то геля для душа с изысканным ароматом, что нахожу тут же, на полке, провожу по коже…

Запах свежести и сладости одновременно обволакивает, становится так хорошо, так комфортно.

Сегодняшний день невероятно насыщенный.

У меня новая работа, которая мне уже ужасно нравится.

У меня новое место жительства, которое мне тоже невероятно нравится.

И новый Босс…

Большой. Такой большой… И глаза у него… Черные… Внимательные… Жадные… И смотрел он сегодня так, словно, кроме нас, никого не было в кабинете… Словно мы опять с ним одни на пустынной улице, в деревне, и он трогает меня, грубо так… Правильно… Очень правильно. И пальцы его, жесткие и опытные, скользят вниз, прикасаясь там, где никто никогда… И это — ах… Приятно… И хочется большего. Хочется, чтоб крепче взял, чтоб поднял над землей, не дал высвободиться… И целовал, так, как тогда… Не давая опомниться, прийти в себя… Не нужно мне в себя… С ним…

Голова кружится и летит, практически,

как тогда, душной летней ночью. Губы сохнут и побаливают. Тоже хотят повторения…

Короче говоря, я чуть не падаю в этой проклятой кабинке, расслабившись и потеряв контроль над собой.

Когда осознаю происходящее, пугаюсь так, как даже тогда не пугалась, с ним наедине.

То, что сейчас происходит — стыдно и неправильно!

Неправильно и стыдно!

Торопливо убираю от себя руки, тем более, что они все равно не заменят опыта его ладоней.

Вываливаюсь на полусогнутых из душевой кабинки, обматываюсь в полотенце и бегу в комнату, по пути гася верхний свет. Чтоб, не дай Бог, не поймать свое отражение в зеркалах и стеклах.

Потому что уверена, ничего знакомого я там не увижу.

Ему понравилось!

— Майя, я посмотрел твои тестовые… — Роман делает паузу, значительную такую, внушительную даже, а во мне в этот момент все замирает.

Ему не понравилось. Точно не понравилось. Сейчас скажет, чтоб собирала вещи… И правильно, что там может понравиться…

— Мне понравилось, — продолжает он, явно считав по моему лицу все переполняющие эмоции.

Я не успеваю даже выдохнуть, даже понять, что именно он сказал, как Роман начинает объяснять по существу вопроса, что конкретно ему понравилось, а что вызвало сомнения, и где следовало по-другому сделать…

Я слушаю, внимательно-внимательно, смотрю на него и, наверняка, выгляжу в этот момент на редкость придурковато. Но сейчас мне все равно.

Потому что, через полминуты примерно, уже когда Роман совершенно искренне считает, что мы вовсю общаемся и прорабатываем плюсы и минусы выполненных мною тестовых заданий, до меня доходит: «Ему понравилось. Понравилось! ПОНРАВИЛОСЬ!!!»

О, черт! Черт-черт-черт!

Моя работа ему понравилась!!!

Как на стуле усидеть теперь? Как не начать прыгать до потолка? Уф-ф-ф…

Роман все говорит и говорит, показывает на экране моего компьютера, как можно было воспользоваться другой прогой, более подходящей для выполнения задания, периодически поворачивается ко мне, чтоб удостовериться, что я понимаю (я в эти моменты умудряюсь делать осмысленное лицо и даже кивать).

Но в голове набатом бьет только: «Понравилось, понравилось, понравилось, понравилось…»

— Ну что, понятно теперь, как можно было сделать? — завершает Роман, — смотри, тогда цветопередача получается иной, заливка более грамотная, а шрифт ровнее…

Он оборачивается ко мне, весь такой красивый, в рубашке, завлекательно обтягивающей твердые мускулы, и пахнет от него свежим, цитрусовым ароматом. В этот момент я его практически люблю.

Роман поднимает бровь, удивленно глядя на меня, ожидая хоть какой-то реакции, кроме капающей от восторга слюны, и я, спохватившись, торопливо киваю.