Мой хозяин

Ковалевская Алиса

— Нахрена?

— Так вышло. — Друг взял у меня телефон и пристальнее вгляделся в снимок. Хмыкнул.

— Нахрена тебе она? У нее же на мордашке написано, — та ещё сука.

— Не поверишь. — Я залпом осушил стакан. — Это подружка моей девчонки. Она забрать попросила, а я подумал — почему бы и нет? Какая мне разница, взять кого из агентства или эту. Ходят все с одинаковыми рожами… Я их уже различать перестал.

Друг отдал мне телефон и, взяв стакан, сделал большой глоток. Посмотрел на меня с интересом.

— Не в моём вкусе, но разок-другой попробовать

можно.

Я плеснул себе ещё коньяка. Может быть, и можно, но у меня желания делать это не было никакого, а потому я на полном серьёзе проговорил:

— Хочешь, пробуй. Только вторую не трогай.

Алекс вновь приподнял бровь, я же не стал ничего комментировать. Уж чего-чего, а этого мне точно не жалко. Тем более, самому мне дела до неё нет.

— Не понимаю я, какого лешего тогда купил её? Мог бы другую выбрать.

— Да жалко стало, — глянул я на него.

Друг лишь покачал головой. Да, сказать здесь, пожалуй, и правда было нечего. Я похлопал его по плечу и коснулся стаканом его бокала.

— Так что если вдруг надумаешь…

11.1

Милана

Так много о жизни и своём месте в ней как в эту неделю я, наверное, не думала никогда. Если бы не Стэлла, мысли бы, наверное, и вовсе меня сожрали. Я думала о её словах, о Вандоре, о Матвее, о времени, проведённом в детском доме и том недолгом отрезке так называемой свободы, что был у меня после. Несколько месяцев самостоятельной жизни, когда я могла принимать решения, распоряжаться своим временем и телом.

Были ли те месяцы счастливыми? Сложно сказать… Работа поломойкой в ресторане быстрого обслуживания — вовсе не то, что представлялось мне в мечтах о собственном будущем, однако это было лишь начало пути. Я надеялась, что когда-нибудь… Но «когда-нибудь» так и не случилось. Вместо этого однажды меня просто затолкали в иномарку с тонированными стёклами. Последним, что я запомнила о той жизни, было непроницаемое лицо какого-то мужчины и игла, вошедшая мне под кожу. Через минуту я отключилась, и очнулась уже в новой для себя реальности. В реальности, где я — бесправная игрушка, вещь, которую можно купить или продать так же, как прочие вещи. В реальности, где мои желания — лишь звук, где у меня больше не было права выбора.

Чем больше проходило времени, тем пространней становились мои мысли. Предоставленная сама себе, я либо сидела в комнате, либо без дела слонялась по дому. Благо, теперь у меня была Стэлла. Если бы не она, мне бы даже поговорить было не с кем…

Впрочем, разговаривали мы мало. Большую часть времени она либо проводила за работой, либо спала. Сперва я предлагала взять на себя часть её обязанностей: помочь с уборкой или мытьём посуды, но она запретила.

— Мало тебе? — грубо спросила она, когда я в очередной раз заныла, что всё равно схожу с ума от безделья. — Разрешит тебе твой Вандор тарелки тереть — пожалуйста, а пока даже не думай об этом.

Если честно, порой она безумно раздражала. Своей категоричностью, резкостью, отчуждённостью и даже молчанием. Стэлла оставалась закрытой даже для меня, и это выводило из себя, потому что мне хотелось, чтобы она мне доверяла.

Ослабшая, она всё ещё до конца не пришла в себя и под вечер буквально валилась с ног от усталости, но ни разу не сказала, что ей тяжело, что ей нужно ещё несколько дней. И это тоже раздражало меня. Раздражало, ибо на её фоне я сама себе казалась капризным ребёнком. И всё же она, при всей своей прямолинейности и замкнутости, оставалась единственным человеком, не оставившим меня в трудный момент. Незнакомой девушкой, не побоявшейся протянуть мне руку помощи…

В очередной раз бродя по дому, я остановилась возле той злополучной комнаты с пианино. Дверь была закрыта, и проверять, заперта ли она на ключ, я не стала. За последнее время мне преподали слишком много жёстких уроков, и я их усвоила. Кончики пальцев защекотало желанием вновь коснуться чёрно-белых клавиш, связать ноты в переливчатую мелодию, и, чтобы не поддастся соблазну, я сжала руки в кулаки. Чья это комната? Чей инструмент? Судя по тому, как легко он поддавался моим пальцам, по тому, насколько чистым был звук, за ним тщательно следили и не забывали настраивать.

Я представила себе сидящего за пианино Вандора. А почему бы и нет? Руки у него красивые, пальцы длинные… Но почему тогда пианино стоит здесь, в пахнущей пылью комнате с обоями с цветочным узором на стенах? Нет… И его реакция… тут что-то личное. Я ведь, в сущности, ничего о нём не знаю.

Желание прикоснуться к клавишам стало почти непреодолимым, и я поспешила отойти от комнаты. Как ни странно, в детском доме тщательно следили за тем, чтобы каждая девочка получила какой-то дополнительный навык. Музыка, рисование, икебана… Особенно это касалось хорошеньких девочек. Порой подобным занятиям внимания уделялось больше, чем обычным школьным предметам.

Медленно идя по холлу, я невольно задумалась о том, для чего всё это. Уж не для того ли, чтобы в итоге из нас получились совершенные игрушки?

Внизу, на первом этаже, находилась библиотека, и я решила взять книгу, чтобы почитать вечером. Спустилась на несколько ступенек вниз, и тут услышала непонятный шум, раздающийся со стороны кухни. Замерев, прислушалась. Мне показалось, я слышу крики Стэллы… Я стремглав бросилась вниз. Из кухни раздался грохот, мужская ругань…

Что там могло произойти?! Меня охватил страх.

— Сука! — взревел мужчина как раз в тот момент, когда позади осталась последняя ступенька.

Внутри меня похолодело. Голос показался мне незнакомым, и я не знала, чего ожидать. Не то чтобы я была не уверена в Стэлле… Нет. Да я вообще об этом не думала!

Первым, что я увидела, влетев в кухню, был друг Вандора, держащийся за окровавленную руку. Как его зовут?! Алан… Алекс… Точно, Алекс. Тот самый мужчина, с которым Вандор был в кабинете, когда я впервые принесла кофе. Высокий, поджарый… Сейчас лицо его было искажено оскалом ярости. Я с ужасом перевела взгляд с пальцев, меж которыми сочилась кровь, на валяющийся на полу нож, а после — на упирающуюся спиной в стол Стэллу. Грудь её тяжело вздымалась, глаза были распахнуты. На тонких пальцах алела кровь…