Моя Европа
Шрифт:
Потеряв веру в Бенеша, Ян Масарик, болевший во время переворота, ещё четырнадцать дней оставался в составе нового правительства. Его теперь критиковали как бывшие поклонники в самой Чехословакии, так и некоторые друзья на Западе.
Я не рассчитывал, что он долго продержится на своём посту. В конце февраля через надёжный источник я получил от Яна письмо. Он умолял меня сделать всё возможное, чтобы его имя не упоминалось в газетах и на радио. Он знал, говорилось в письме, что делает. В воскресенье 7 марта отмечалась юбилейная дата со дня рождения его отца. Я был потрясён тем, как коммунисты встретили это событие. Томашу Масарику отдавались почести. Но вместе с тем, о нём, человеке, который больше всего ненавидел насилие, говорили, что если бы он дожил до этих событий, то оказался бы в рядах «победителей».
В
В среду утром я приехал в свой лондонский клуб к половине одиннадцатого. Меня сразу позвали к телефону. Звонили из газеты "Evening Standard".
– Не могли бы Вы рассказать что-нибудь о Яне Масарике?
– А в чём дело? – спросил я с дрожью в голосе.
– Он покончил жизнь самоубийством. Его тело обнаружили около Чернина дворца в 6:30 утра.
С тяжёлым чувством я отправился на встречу с Марсией Девенпорт. Она была в ужасном состоянии и сначала вообще отказывалась что-либо понимать. Наконец, она взяла себя в руки и рассказала, что Ян попросил её съездить в Англию и встретиться со мной, а через меня организовать встречу с Orme Sargent. Ян намеревался бежать из страны. Он хотел, чтобы мы не думали о нём плохо. Вдруг она разрыдалась: «К чему теперь об этом говорить?». Слёзы градом катились по её лицу.
Я провёл с ней два часа, и Марсия рассказала мне всё, что знала. Ян простился с ней в воскресенье 7 марта. Он планировал бежать на Запад во время какой-нибудь международной конференции. (Англоязычная марионетка готовилась убежать, но без награбленого на Западе делать нечего, поэтому не успел. Американские слухи, что Ян Масарик собирался бежать с большими ценностями, всё таки были верные. Прим. Ред). Отставка двенадцати министров оказалась ошибкой и очень усложнила его позицию. За ним установили постоянную слежку, используя близких к нему людей, и Ян это очень тяжело переживал. Он просил передать мне, чтобы я ни в коем случае не приезжал в Прагу: здесь моей жизни угрожает опасность.
В субботу Ян навестил Бенеша в резиденции Сезимово Усти. Бенеш сказал ему: «Мне пришлось принять главный удар Мюнхенского соглашения, когда ты находился за границей. Теперь я старый и больной человек. Твоя обязанность – помочь мне и стране». Ян вернулся с этой встречи в подавленном состоянии и заметил Марсии, что Бенеш больше уже не увидит Пражского замка. В самое критическое время Ян оставался на своём посту, благодаря поддержке Бенеша и помогая другим. Но он проиграл.
Маловероятно, что обстоятельства подозрительной смерти Яна будут раскрыты в ближайшем будущем. Большинство его сторонников убеждено, что он был убит. На это указывает большое количество фактов. Как только обнаружили его труп, М. Нозек , Министр Внутренних дел, под чьим контролем находилась Секретная полиция, и Клементис, занявший после Яна пост Министра Иностранных Дел, прибыли к месту происшествия. Эти два коммуниста сразу взяли следствие под свой контроль. Все подходы к Чернину дворцу были перекрыты, а вызванному судебному медицинскому эксперту (которые в 97% случаев во всём мире крипоевреи. Прим. ред.) приказали составить заключение о самоубийстве. Несколько недель спустя этого человека обнаружили мёртвым в его собственном кабинете Полицейского Управления, и коммунисты объявили, что он тоже покончил с собой.
Дело по поводу смерти Яна Масарика заведено не было. Более того, окно ванной комнаты, под которым нашли его труп, никак не вязалось с телосложением Яна. Для него было бы проще воспользоваться большой дозой снотворного или пистолетом. Те, кто хорошо его знал, понимали, что Ян не стал бы прыгать из маленького окна, только в случае, если бы к нему нагрянула Секретная полиция.
Знай коммунисты о намерении
С другой стороны, для самих коммунистов смерть Яна Масарика стала неожиданностью, и им понадобилось какое-то время, чтобы подготовить официальное объяснение случившемуся. Вполне понятно, что они не могли позволить говорить об убийстве или даже о попытке к побегу на Запад. Поэтому смерть Яна объявили самоубийством и одновременно развернули пропагандистскую компанию по причастности западных спецслужб к смерти видного политического деятеля Чехословакии. Во время похорон, когда улицы Праги заполнили сотни тысяч людей, Готвальд заявил, что в смерти Яна виновны его многочисленные знакомые на Западе, которые довели его до самоубийства своими проклятиями за то, что он остался в составе нового коммунистического правительства. Такая интерпретация происшедшему уже была высказана Nosek в его обращении к Парламенту Чехословакии, и её быстро подхватили коммунистическая пресса, радио и разнесли по всему миру. Коммунисты пошли так далеко, что даже поспешно выпустили в свет новую версию «История счастливого Honza», популярной чешской сказки, в которой Ян, узнав о предательстве своих западных друзей, нашёл истину и «в период самого расцвета своего народа отправился ни на Запад, ни на Восток, а в земли, откуда нет возвращения».
Эти лицемерные попытки обмануть людей не имели успеха и вскоре их прекратили. Надо отметить, что не было никакой враждебности или злой критики со стороны Великобритании, и лишь небольшая доля всего этого имела место в Соединённых Штатах, где друзья Яна прекрасно знали, что Масарик пытался спасти загубленную демократию. Более того, народ Чехословакии не дал ввести себя в заблуждение. Люди слишком хорошо знали, что он не был коммунистом. «Никто не может диктовать мне, какие книги надо читать, какую слушать музыку или с кем дружить!». Это и подобные высказывания были на слуху и говорили сами за себя. Для сына Томаша Мосарика не оказалась места в правительстве, которое захватило власть путём грубого насилия и уже начало травлю своих противников.
Во время празднования дня рождения своего отца Ян не поехал вместе с другими министрами на могилу Томаша Мосарика в замок Лани. Позже он приехал один и простоял у могилы около часа. Никто не знает, о чём он думал, и что чувствовал. Но в одном я уверен. Ян прекрасно понимал, что торжества по поводу дня рождения его отца вылились в сплошное лицемерие и служили оправданием для людей, фактически предавших его дело. Думаю, что именно тогда Ян принял окончательное решение. У меня нет сомнения,что он решил бежать на Запад. Ян дошёл до последней черты. И хотя прямых доказательств я не имею, но внутренний голос подсказывет мне, что Ян надеялся своим присутствием оказать влияние на новое Правительство, а когда его надежды не оправдались, он принёс в жертву свою жизнь в качестве протеста против надругателства над его Родиной. Как и в случае с принцем Чарлзом Эдвардом после неудачи с Сорока Пятью, он пришёл к выводу, что «быть живым и не жить, хуже, чем умереть».
Эдвард Бенеш, давно страдавший от атеросклероза, продержался ещё шесть месяцев. Бенеш сгорел от непосильной работы и напряжённости послевоенных лет. Сегодня многие его соотечественники, занимавшие атникоммунистическую позицию, обвиняют Бенеша в нерешительности и слабости, но тогда он и не мог сделать многого. Коммунисты хорошо подготовились и вооружились. Их противники оказались разрозненными и безоружными. На похоронах Яна Масарика Бенеш лишь отдалённо напоминал некогда всемогущего политика. 8 апреля он последний раз появился на публике. Праздновали 600-летие Каролинского университета. Он выступил с речью. Его голос настолько ослаб, что трудно было разобрать, о чём он говорил. Но само событие запомнилось. Отказавшись подписать новую Конституцию Готвальда, антидемократическую по своей сути, Эдвард Бенеш ушёл с поста Президента и навсегда покинул Прагу.