Моя Европа
Шрифт:
Он не скрывал своего мнения о состоянии здоровья Бенеша: оно было намного хуже, чем сообщалось официальными источниками, но всё-таки не настолько плохое, как передавали слухи. Рядовой человек может перенести инсульт без заметных последствий, но для Бенеша, с его нагрузкой и ответственностью, послеинсультное состояние очень опасно. Ян собирался облегчить его участь и взять на себя часть работы, выполняемой Бенешем. Я с тревогой смотрел на такую перспективу: Ян сам находился в критическом периоде, нервы его были расшатаны, он с напряжением справлялся со своими обязанностями, а здесь – такая ответственность!
На следующий день я повёз Яна знакомиться с Бобом Диксоном, нашим новым послом в Чехословакии. Ян был приветлив и произвёл хорошее впечатление. На обратной дороге он пригласил
6.
Трагедия Масарика.
Первый день нового 1948 года выдался пасмурным и туманным. Я провёл его в Лондоне за письменным столом. Мой выход в эфир для Чехословакии намечался на день раньше, и Европейский Отдел БиБиСи прислал мне массу информации, включая копию новогоднего обращения Бенеша к народу. В нём с гордостью перечислялись успехи, достигнутые Чехословакией в 1947 году. Вечером я отправился в "Beefsteak Club" (Бифштексный клуб). В клубе никого не было, и я ужинал в одиночестве, просматривая свою почту. В ней было несколько писем от друзей и незнакомых людей из Чехословакии. Моё внимание привлекла красивая новогодняя открытка с поздравлением на чешском языке и надписью: «Вашей книгой в этом году украшали новогодние ёлки. Мы тоже повесили её на нашу ёлку». Ещё в почте оказалось письмо от Льва Брауна, приятного интеллигентного молодого человека, дававшего мне уроки чешского языка. Это было грустное письмо. Лев Браун потерял надежду на возвращение в Чехословакию, он собирался подавать документы на британское гражданство и просил моей поддержки. Попутно он сообщал об усилении коммунистического разгула в Чехословакии. Тайную полицию, добавил он, наводнил новый тип головорезов, методы работы которых очень напоминают Гестапо. (Обычные страшные истории евреев, ориентирующихся на СШАнглию, с целью выбить себе статус политического беженца и потом всю жизнь не работать. В последующем советские евреи, засклады и директора магазинов, будут особенно в этом усердствовать, покупая справки в травмпунктах о том что их, дескать, на антисемитской почве избила милиция. В 1968 году им оказалось всего ничего с помощью СШАнглии поднять мятеж. Прим. ред.) Время, которое начиналось с Pax Britannica и Первой республики, прошло. Началась эра варварства. Если мне хочется снова посетить Чехословакию, то я должен успеть это сделать до выборов, поскольку другой возможности у меня просто не будет.
С трудом верилось сказанному, но на душе стало неспокойно. С осени 1947 году из Чехословакии стали поступать тревожные сообщения. Сэр Орме Саргент (Orme Sargent), возглавлявший Министерство Иностранных Дел, с пессимизмом смотрел в будущее. А американские газеты, не жалевшие денег на зарубежные новости, открыто предсказывали резкое ухудшение положения. 10 ноября Иосиф Алсоп (Американский криптоеврей Joseph Alsop http://en.wikipedia.org/wiki/Joseph_Alsop), работавший в парижском издании "New York Herald Tribune", заявил в отношении «надвигающегося террора» в Чехословакии: «Бенеш – старый и больной человек, а Ян Масарик – всего лишь отъевшийся остряк с брюшком». В конце года Британское правительство было занято проблемами в Палестине, гражданской войной в Греции и усиливающем давлении со стороны Советского Союза на Германию и Румынию. Тем не менее, обзор БиБиСи от 31 декабря по поводу итогов 1947 года выглядел оптимистично. В то время лишь немногие люди в Англии догадывались, что следующим потрясением в Европе станут события в Праге, и произойдёт это в ближайшем будущем.
14 февраля я получил от Президента Бенеша очередной том его воспоминаний. На титульном листе красовалось дарственная надпись, но подчерк заметно изменился, буквы легли неровно. К сожалению, это короткое послание мало напоминало его уверенную руку всего лишь два-три года назад.
20 февраля я был приглашён на приём, устроенный Яном Джакобом (Директор
После приёма я вернулся домой. Шёл сильный снегопад. Вечером я включил радио. Из Праги передавали последние новости. Национальный Фронт потерпел поражение. Министры, не состоящие в коммунистической партии, за исключением социал-демократов, подали в отставку. Готвальд потребовал формирования коммунистического правительства. Передавали, что Бенеша заставили покинуть свой пост. Это был конец.
* * * * *
Чехословацкий коммунистический coup d’etat в феврале 1948 года стал наглядным примером того, как малочисленная партия, применив грубую силу, смогла одержать верх над крупными партиями, придерживающихся в своей деятельности исключительно парламентских принципов.(Как и петроградские "большевики" четверть века ранее в России. Прим. ред.)
Кризис начался с того, что Премьер-министр Готвальд отказался подчиняться требованию Кабинета Министров отстранить от должности недавно назначенных на ключевые посты полиции коммунистов. Уверенные в том, что из-за возникшего конфликта президент Бенеш распорядится распустить Парламент и назначит внеочередные выборы, двенадцать министров буржуазного правительства подали в отставку. Их решение оказалось непродуманным и поспешным. Но они, действительно, находились в затруднительном положении. Готовясь к выборам весной, Министр Внутренних Дел, коммунист, сформировал Отделение полиции, состоящее из своих сторонников. Если буржуазные министры закрыли бы на это глаза и промолчали, то итоги выборов оказались бы подтасованными, и Готвальд получил бы 51 процент голосов. А такая расстановка сил позволила бы коммунистам полностью прибрать власть в Чехословакии в свои руки.
Коммунисты не теряли время зря. Заклеймив отставку министров как прелюдию буржуазного переворота, Готвальд словно ударил в набат. На улицы неожиданно хлынул поток вооружённых рабочих. Под контролем оказались заводы и радио. Передать сообщение о поддержке из Москвы и удостовериться в успехе операции, накануне решающих событий в Прагу прибыл представитель Министра Иностранных Дел Советского правительства Зорин, бывший посол СССР в Чехословакии. Он приехал под предлогом контроля над поставками зерна из Советского Союза. (И это во всём мире, всё что ни происходит, происходит под ненастоящими предлогами.
– Зазеркалье. Прим. ред.)
Бенеш, непрестанно запугиваемый Готвальдом, пребывал в нерешительности. Ситуацию, однако, уже ничто не могло остановить. Всё решилось в первые двадцать четыре часа, и, чтобы избежать кровопролития, терявший силы Президент 25 февраля одобрил новое коммунистическое правительство. Получив поддержку Фирлингера, возглавлявшего левое крыло социал-демократов, Готвальду удалось придать совершённому перевороту форму законности. За одну ночь из свободной демократической страны Чехословакия превратилась в тоталитарное государство по хорошо известному советскому образцу.
(Читай: из свободно разоряемой СШАнглией анлийской колонии, в зависимое от Москвы социальное государство. Плохо чехи в нём жили? Во всяком случае лучше, чем сами русские в СССР. И это принципиальная разница в отношении с зависимыми странами. Потому что никакая американская или английская колония даже сравниться не может с СШАшглией по уровню жизни - все зависимые от СССР страны соцсодружества жили лучше самого СССР!!!.Прим. ред.)
Деморализованный Мюнхенским соглашением и семилетней нацистской оккупацией, лишённый смелых и решительных руководителей в отсутствии поддержки с Запада, народ Чехословакии покорно смирился с происшедшим. Только (криптоеврейские) студенты осмелились выразить свою верность идеям Томаша Масарика.