Моя
Шрифт:
— Драко, мне нужно с тобой поговорить, — как-то слишком вежливо проговорила Паркинсон.
— Панси, я не в состоянии разговаривать. Давай завтра, — Малфой абсолютно не хотел никаких разговоров. Ему хватило Блейза. И как этот человек может все знать?! Особенно о Грейнджер.
— Нет, Драко, сейчас. Это важно, — Панси начала слегка раздражаться.
— Что может быть важнее, чем оставить меня в покое и дать, наконец, поспать?
— Твои отношения с Грейнджер.
Второй раз за день Драко слышал подобное утверждение. Ему стало не по себе.
«С чего они взяли, что у меня
— Какие отношения?
— А такие! С каких это пор ты считаешь нормальным целоваться с грязнокровкой в коридоре у всех на виду?
— Панси, ты бы заканчивала курить травку. Такого не было, нет и не будет.
— Малфой, вас видели.
— Паркинсон, с тобой хорошо, но мне надоел этот бессмысленный разговор. Я хочу спать. Поэтому сделай одолжение — отвали.
После этих слов Драко легонько отодвинул Панси от двери в спальню и уже открывал дверь, когда девушка произнесла:
— Хорошо, я уйду. Но имей в виду, если я еще раз увижу эту сучку около тебя, я убью ее. Мне плевать, что она подруга святого Поттера.
В который раз за день Малфой удивился. Но сейчас, почему-то, ему стало страшно. Страшно за Грейнджер. Паркинсон по части пакостей была похлеще близнецов Уизли. Только с одним отличием: Уизли устраивали безобидные шутки, а Панси могла всерьез навредить Грейнджер.
Драко закрыл дверь в спальню и закрыл глаза. Поспать теперь не удастся.
Бегать от Малфоя оказалось сложнее, чем думала Гермиона. Девушка уже третий день не посещала завтраки, обеды и ужины. Джинни приносила еду ей в спальню. Пришлось даже отказаться от постоянных посещений библиотеки, ведь именно там Гермиона отдыхала душой. Книги ей также приносила Джинни.
Но полностью игнорировать его общество не удавалось, ведь были еще и совместные уроки, которые Грейнджер никак не могла пропустить. Но и здесь она смогла найти выход: садилась на последние парты, подальше от него. Поначалу это помогало, вернее, помогало это только в первый день и на первом совместном уроке. Потом девушка стала замечать, что Драко смотрит на нее. Внимательно смотрит. Это не радовало. Абсолютно не радовало. Но на третий день своего эксперимента, Гермиона стала замечать, что за ней наблюдает еще и Панси Паркинсон. А это было странно. Очень. Особенно если учесть, что слизеринка ненавидит Грейнджер. Как и все слизеринцы. Как и Малфой. Но, черт возьми, Малфой уже ее не ненавидел. Она это чувствовала.
Все три дня Гермиона ждала, что он подойдет к ней. Но нет. Он держался на расстоянии.
«Неужели игнорирование действует? Он меня не трогает. Не подходит ко мне. Разве только на уроках не сводит с меня взгляда. Всего-то. Еще и Панси. Откуда у нее такой интерес ко мне? Может, он ей рассказал о нас, о том, что между нами было. Насколько я помню, Паркинсон влюблена в Малфоя. И сейчас это, почему-то, абсолютно не радует. Если он ей действительно рассказал, и она действительно влюблена, то последняя этого так не оставит. Наверное, следует ждать какой-то расправы.
Но расправы не было. Панси просто наблюдала за поведением Грейнджер и мысленно даже сравнивала ее с собой. И чем больше она сравнивала, тем больше понимала, что это все бред, и Малфой не может обратить внимание на эту серую мышь, заучку и грязнокровку Грейнджер. Она ему не пара. Но также Паркинсон замечала, что Драко продолжал смотреть на Гермиону. Он смотрел как-то слишком внимательно и часто. Он даже пересел на последнюю парту, чтобы было удобнее. Черт!
Драко действительно смотрел. Смотрел часто и абсолютно не понимал причину такого интереса. Он ее не ненавидел уже, это точно, но и не любил. Пока. Его тянуло к ней. Особенно сейчас, когда Гермиона решила затеять эту игру. В какой-то степени он боялся за нее. Ведь Панси могла ей навредить, хоть пока и не предпринимала ничего.
Вот и сейчас ребята сидели на ЗОТИ и изучали действие заклинания «Петрификус Тоталус». Грейнджер снова поражала преподавателя своими знаниями, которые выходили явно за рамки программы. Разобрав теоретическую часть, преподаватель предложил слегка опробовать знания на практике.
Все разбились на пары, согласно факультетов, но это не понравилось учителю.
— Нет, ребята, так не пойдет. Это заклинание довольно сложное и требует определенных усилий. Его, в первую очередь, нужно использовать на тех, за кого, возможно, вы не будете бояться. Поэтому, вам необходимо разбиться на пары с представителями противоположных факультетов. Либо вы разобьетесь на пары сами, либо это сделаю я.
Все молчали. Никто не хотел двигаться с места.
— Хорошо. Тогда это сделаю я. Мистер Поттер, встаньте в пару к мистеру Забини, а вы, мистер Уизли, к мистеру Малфою. И побыстрее…
Парни нехотя занимали свои новые места, испепеляя своих новых дуэлянтов взглядами. Особенно старался Рон. Малфой же смотрел как-то скучающе и не обращал внимания на тщетные попытки Уизли уничтожить его взглядом.
— И, мисс Грейнджер, вы с мисс Паркинсон.
«Что? С Паркинсон? Он шутит? Им просто нельзя быть в одной паре… Что же делать?!»
Пока Малфой размышлял, Гермиона решительным шагом подошла к Панси и встала напротив нее.
— Итак, ребята, теперь вам нужно отработать ранее выученное. Только вполсилы. Никакого членовредительства. В первую очередь это касается именно представителей факультета Слизерин. Дважды повторять не буду. Малейшее нарушение этого правила, и тот, кто его нарушил, будет посещать отработки до конца года. Всем ясно?
Студенты нехотя кивали головами.
— Прекрасно. А теперь можете начинать.
Как будто по команде, ребята начали дуэль. Как ни странно, делали это слишком правильно и точно. Никакого членовредительства.
Гермиона же стояла, не шевелясь. Паркинсон тоже.
— Ну же, Грейнджер, долго ты будешь на меня пялиться? Я не картина. Начинай уже.
— Лучше ты, — едва вымолвила староста.
— Хорошо. Ты сама напросилась. Петрификус Тоталус!
В этот момент бдительность Гермионы как будто кто-то выключил. Девушка не шевелилась, не уворачивалась, даже не выставила щит. Ничего. Просто стояла и ждала своей участи.