Моя
Шрифт:
— Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Забини.
— Жить буду, — тихо ответил Малфой.
— Не хочешь ничего объяснить? — Блейз перешел в наступление.
— О чем ты? — Драко прекрасно понимал, что имеет ввиду друг, но как смог оттягивал момент разоблачения. Почему-то идея поговорить с ним на тему своего странного отношения к Грейнджер уже не казалась такой правильной. Хотелось оставить это внутри себя и ни с кем не делиться.
— Не строй из себя дурака, — рявкнул Забини. — Тебе не идет. Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду.
Блейз остановился и выжидающе посмотрел на Драко. Малфой молчал, рассматривая стену за спиной
— Я жду! — напомнил Забини о своем существовании.
Драко тяжело вздохнул.
«Делать нечего. Придется сказать. Может, поможет чем…»
— Ладно, пойдем на Башню Астрономии. Мне не нужны лишние уши.
Блейз послушно направился следом.
Утро для Гермионы началось еще в шесть утра, и сейчас, в восемь тридцать, сидя на завтраке, девушка безумно хотела спать.
В голове было только две мысли.
«Во-первых, я правильно сделала, проведав его. Мне же нужно было убедиться, что с ним все в порядке. Да и к тому же, он спал и меня не видел. Меня вообще никто не видел. А, во-вторых, может, не стоило ходить. Теперь он будет еще больше надо мной издеваться из-за этой записки. Черт же меня дернул ее оставить. Он же не идиот. Он сразу догадается, кто ее оставил. Теперь расплаты мне не избежать…»
Гермиона настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, что Джинни ей что-то увлеченно рассказывает. Очнулась девушка только после того, как подруга помахала ей перед носом рукой.
— А, что? — Грейнджер непонимающе уставилась на Джинни.
— Гермиона, где ты витаешь?
— Нигде, я здесь. Я тебя слушаю, — как можно увереннее ответила Гермиона.
— Да ну? — Уизли выгнула бровь. — И что последнее я сказала?
Гермиона попыталась вспомнить, что же именно втолковывала ей подруга, но в голове был один чертов Малфой.
— Что и следовало доказать, — с неким превосходством в голосе произнесла Джинни. — Что-то случилось? Рассказать не хочешь?
— Нечего рассказывать. Просто не выспалась, — врать было тяжело, но другого выхода не было. — Ладно, я пошла. Мне еще нужно забежать в библиотеку перед занятиями. И не смотри на меня так. Это очень важно.
Грейнджер быстро допила тыквенный сок и, схватив сумку, выскользнула из-за стола, а потом и из Большого Зала. Джинни же только покачала головой.
Девушка быстрым шагом направлялась в библиотеку. Ей действительно было жизненно необходимо посетить сей Храм наук, ведь вчера из-за переживаний за Малфоя она даже должным образом не подготовила эссе по травологии. А так как Гермиона не могла себе позволить явиться на урок неподготовленной, за полчаса до начала занятий необходимо было восполнить пробелы в выполнении домашнего задания.
Грейнджер так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила поворот в соседний коридор и в кого-то врезалась. Нет, она точно знала, в кого врезалась. Это уже становилось традицией.
Поднявшись на Астрономическую башню, Драко тут же достал из кармана пачку сигарет и закурил.
— Наконец-то. Со вчерашнего дня об этом мечтал, — парень закрыл глаза, чтобы в полной мере насладиться моментом. Но из этого блаженного состояния его вывел Блейз, противно покашливая.
— Я жду!
Малфой открыл глаза и с деланым непониманием уставился на друга.
— Что ты от меня хочешь услышать?
— Правду!
«Блейз абсолютно не дурак и прекрасно вчера все понял. Какого черта я вообще бросился ее защищать?! Ну, подумаешь, полежала
Хотя, кого я обманываю? Я прекрасно понимаю, что делал это осознанно. Я хотел ее защитить. И я это сделал. На глазах у преподавателя и двух враждующих факультетов.
Идиот.»
— Малфой, если ты думаешь, что я от тебя так легко отстану, то ты сильно ошибаешься. Я хочу знать, что вчера произошло, и почему ты ни с того ни с сего бросился под луч заклинания, который предназначался для Грейнджер? И не вздумай юлить.
Малфой устало посмотрел на друга.
«А чего ты ждал? Что Блейз промолчит? Конечно! Жди! Блейз — это еще цветочки. А вот, что будет, когда Панси захочет поговорить, тогда наступит полное дерьмо. И это даже не гипербола…»
— Ладно, я расскажу. Но только для того, чтобы ты от меня отстал.
Блейз облокотился о перила и весь обратился в слух.
— Ну… Несколько дней назад я стоял здесь, где сейчас стоишь ты, и думал. Мама прислала очередное письмо о безумствах отца. Просила слушаться его во всем. А как я могу его слушаться, если он вообще превратился в параноика?! Его чертовы идеи о служении этому безносому идиоту меня вообще в ужас приводят…
— Ближе к сути, — перебил Забини. — Об одержимости твоего отца я в курсе.
— Я стоял, думал и вдруг услышал какие-то шаги. На Башню кто-то поднимался. Мне совершенно не хотелось никого видеть. А когда я развернулся и увидел, кто пожаловал, жутко разозлился. Это была Грейнджер. Я стал прогонять ее. А она… Она, как обычно, отвечала с достоинством. Знаешь, в их чертовом трио она все-таки действительно самая умная. Самая языкастая. Поттер и Уизли только и могут, что кулаками махать. А она нет, она всегда бьет словом. Как я… — в этот момент глаза Драко как-то изменились и в них появилось то, чего никогда не было и, по идее, никогда и не должно было быть — нежность.
Блейз просто выпал в осадок, если так можно было назвать его реакцию. Нет, он конечно догадывался, что не все так просто, но, чтобы настолько. Но он решил больше не перебивать Малфоя, иначе правды не услышит никогда.
Драко же продолжал:
— Я продолжал прогонять ее. Мне не хотелось сейчас никого видеть, а ее тем более. Я теснил ее к стене. Хотел напугать. Вывести из себя, чтобы она убежала. Но в какой-то миг луна озарила ее лицо, и я пришел ужас. Ее лицо было мокрое от слез. Глаза красные, опухшие. Тут и ясновидящим не нужно было быть, чтобы понять, что она плакала. И ее явно кто-то довел до такого состояния. Ведь, ты же знаешь, она слишком гордая и неприступная, чтобы рыдать без повода. Я сразу догадался, что на роль кандидата претендуют только двое ее несменных дружков. Больше некому. Хотя я не мог понять одного: что же такого они смогли ей сделать или наговорить, что она рыдала? Причем не просто пустила пару слезинок, как бездарная актриса, а именно рыдала, взахлеб. Когда я это осознал, у меня внутри как будто что-то щелкнуло. Я безумно захотел докопаться до правды, но она мне не дала. Она просто разрыдалась снова и уселась на пол. На холодный пол. На котором девушкам не следует сидеть. Дальше я вообще не отдавал отчета своим действиям. Я присел около нее. А потом, я походу вообще не соображал, что делаю, я притянул ее к себе и обнял. Но это еще не самое странное в этой истории. После этого, наверное, я окончательно лишился последнего рассудка. Я поцеловал ее. И мне понравилось. Мне, черт возьми, понравилось…