Мозаика
Шрифт:
— Люди — это не только кости и ткани, но еще и электричество, — прошептала она.
Он знал, что ее рука находилась над его туловищем. А затем возникло странное ощущение. Волосы у него на груди зашевелились, подобно маленькой морской волне. Он широко открыл глаза. Это явление Джулия вызывала своей рукой, и волосы следовали за ее движениями, как железо за магнитом. Ощущение было легким, но вместе с тем и сексуальным...
— Не смотри, — предупредила она.
Он закрыл глаза, и она повторила все еще раз. На сей раз вызывающая дрожь волна возбуждения
— Не сейчас, — хриплым шепотом сказала она.
Джулия могла ощущать Сэма всеми своими порами и всеми своими чувствами и желала его.
— Ляг на бок. Не открывай глаза.
— Да ну тебя.
Однако он был заинтригован. Он повернулся на левый бок, его тело дрожало от томления. Ее запах наполнял его голову и заставлял ее кружиться. Он почувствовал, что она поменяла положение, но никак не мог понять, что же она делает. И тут его поразило — восхитительное ощущение спереди вдоль всего тела. Казалось, что поток электричества утекает из него и притекает обратно, как река. Это была плотность, тепло и какое-то соблазнительное физическое влечение, которое вызвало у него желание податься вперед. Чтобы прикоснуться. Чтобы войти. Оно тянуло, и каждой клеточкой своего тела он хотел туда. Он еле сдержал стон.
— Что это? — Он не открывал глаза.
— Я. Мы.
Она закрыла глаза и легла рядом с ним и лицом к нему так, что их тела разделяли лишь считанные сантиметры. В атласной темноте ее мнимой слепоты она остро и голодно чувствовала его. Она опять потерла руки и взялась ими с двух сторон за его член.
У него перехватило дыхание. Член в один миг увеличился, стал более напряженным. А затем перед глазами мелькнул образ...
— Я вижу тебя в мыслях. — Его голос был хриплым от желания. — Ты лежишь рядом со мной и лицом ко мне.
— Да. — Ее дыхание стало неровным. — Почувствуй меня. Попробуй меня.
Жар охватил его, когда его руки коснулись ее тела. Он был прав. Она оказалась в точности там, где он видел ее мысленным взором. Но более того, их обволакивало магнитное поле, и оно было очень сильным. Сексуальное напряжение стало осязаемым. Пот выступил на лбу Сэма. Обостренность его слепых и наэлектризованных чувств ударила, как приливная волна. В голове он знал о Джулии все, но этого было недостаточно. Не могло быть достаточно. Он обхватил ее бедра и притянул к себе, а затем стал целовать сначала в губы, а потом, спускаясь вниз, в шею.
Джулия застонала. Ее охватила неизвестная до сих пор страсть. Она крепко схватила его за волосы. По всему телу пробежал огонь желания.
Он изучал ее — гладкую кожу, сосок, поднявшийся к его губам, завитки волос на лобке. И он делал это без помощи зрения, а только посредством обостренной ясности чувств, которая сделала его сексуальное желание более смелым, более жаждущим.
Ее дыхание стало неровным. Она больше не могла ждать. Ее рот пылал жаром на его груди. Сердце колотилось, и она желала Сэма каждой своей клеточкой.
— Милый... — В порыве
И в тот же миг он скользнул в ее мягкую влажность. В приятный, влажный и одурманивающий запах ее тела. Еще и еще. В какой-то момент она оказалась на нем; спина изогнута, голова откинута назад. Они были вместе, не смотря, но видя... чувствуя... все.
5.02. ПОНЕДЕЛЬНИК
Обессилев, они заснули, не выключив лампу. Сэм проснулся около трех часов ночи, погасил ее и вернулся обратно в постель. Джулия всхлипывала во сне, и он притянул ее к себе. Она так доверчиво обняла его, что он тут же вернулся к своим снам. К Джулии.
Они встали рано, и Сэм позвонил, чтобы заказать завтрак в номер, но было еще слишком рано.
— Ты только и делаешь, что кормишь меня, — пожаловалась она.
— Неправда. Я еще кое-что делаю.
Она улыбнулась:
— И могу добавить, что очень неплохо.
Они ходили по комнате обнаженными, разглядывая друг друга, как старшеклассники на первом свидании. Они вместе приняли душ, потом прервались на секс под струями воды. И наконец, оделись.
— Я достану гуталин из сумки, чтобы опять покрасить волосы.
— Лучше бы ты это сделал до того, как мы оделись.
— Мне бы хотелось, чтобы ты вообще не одевалась, — сказал Сэм.
— Позже, — пообещала Джулия.
Но никто из них не знал, когда это случится — и случится ли вообще.
5.33. ПОНЕДЕЛЬНИК
Когда Джулия и Сэм поспешно вышли из комнаты, у нее возникло мимолетное чувство нереальности происходящего. Ночь была словно чудесный сон, но сегодня уже понедельник, и им предстояло проделать большую работу. Необходимо найти доказательства, способные опрокинуть Крейтона, потому что выборы должны были состояться уже завтра. Почти невозможно. Сначала нужно найти ее деда и Джеффри Стаффилда.
Джулия подобрала газету «Ю. С. Эй Тудэй», дожидавшуюся их на полу за дверью номера.
— Где же дедушка может быть? Я не могу поверить, чтобы священники, которым я звонила, лгали.
— Сомневаюсь, чтобы он обратился за помощью к кому-нибудь из членов твоей семьи.
— Наверняка не обратился. Они объединены правилом «кулака Токугавы». — Она пересказала то, что дед рассказывал о Токугаве. — Дедушка мог поехать туда, где он чувствовал бы себя в безопасности.
Они вышли на улицу. Солнце светило, и небо было по-зимнему холодным и голубым. Но воздух стал теплее.
— Давай примем как факт, — сказал он, — что он продолжал писать свой дневник... Если мы правы и он послал выдержки мне и твоей матери, а также если у него были сведения о Янтарной комнате, то, может быть, он хочет обнародовать что-то еще. Он явно взбешен тем, что Крейтон и остальные сыновья сделали с ним, — отобрали состояние и объявили его невменяемым.
Она кивнула:
— Может быть, он пытается сделать то же, что хотим сделать мы, — свалить Крейтона, Дэвида и Брайса.
Когда они сели в «Мустанг», Сэм сказал: