Мозаика
Шрифт:
Крейтон скривился:
— Пауэрс чертовски умен. Я знаю, вам хочется атаковать его напрямик. Но так мы попадемся на его удочку. Поскольку у него нет времени оспаривать факты, он хочет превратить все это в соревнование по взаимному очернению. Мы должны в своих роликах упорно ссылаться на свидетельство Стаффилда и на его безупречную репутацию в Скотланд-Ярде. Она стоит многого.
Лицо Марио было мрачным. Он хотел легкой победы сейчас, когда события стали поворачиваться в их пользу.
— Вы правы, судья. Я только надеюсь, что команда Пауэрса не отплатит той же монетой, выступив против нас с обвинениями, которые
— Они не выступят.
Лицо Крейтона излучало уверенность, но он был обеспокоен. У него в рукаве был еще один туз — сегодня днем, если все пойдет хорошо, Джеффри Стаффилд, сам того не ведая, должен обеспечить последний толчок тому, что Крейтон Редмонд получит твердое большинство избирателей.
Но он не мог сказать об этом Марио. Он просто спросил:
— А что слышно насчет сегодняшнего празднования?
Это было важным новшеством нынешней кампании — броская, напичканная репортерами предпобедная вечеринка, нацеленная на то, чтобы еще раз показать себя людям, сидящим дома вечером накануне выборов, а затем появиться на следующее утро в газетах.
Марио улыбнулся:
— Подтверждения о принятии приглашений начали сыпаться со всех сторон. Мы переходим от засухи к изобилию. Как говорится в Библии, мы посеяли, а теперь настало время собирать урожай.
7.04. ПОНЕДЕЛЬНИК
НЬЮ-ЙОРК
Величественный отель «Плаза» возносил свои восемнадцать этажей над Пятой авеню и Центральным парком и выглядел этаким белым именинным тортом, сошедшим со страниц исторической книги о французских замках. Длинные лимузины и другие роскошные автомобили красовались на стоянке перед огромными входными дверьми. Тщательно осмотрев все подходы на предмет присутствия полиции или возможных «чистильщиков», Джулия прошла мимо отеля. Она искала Граффи О'Ди. Важность и срочность дела придавали ей силы.
Она надеялась, что Граффи может найти Стаффилда, но сначала нужно было найти Граффи. Он был одним из немногих выпускников Джульярда, который не сделал большой карьеры. Многие годы, бывая в этом районе с матерью, она сталкивалась с ним, когда он играл на улице. Друзья-музыканты говорили ей, что улица стала его подмостками. Очевидно, Граффи превратился в одного из многих уличных музыкантов в этом самом одиноком городе на земле; он жил за счет богатой элиты, которой здесь также было немало.
С беспокойством, сжимавшим грудь, она искала его на тротуарах. Может быть, сегодня не его день?
На углу собралась толпа. Граффи стоял в центре, высоко держа сверкающий на солнце саксофон, и наяривал мелодию Орнета Колмэна «О человеческих чувствах». Футляр от его инструмента лежал у ног, и внутри него громоздилась небольшая кучка зеленых купюр.
Джулия засмотрелась. Как он играет! Она уже не обращала внимания на его бедную одежду и грязные пальцы, вспомнив Джульярд. Когда она поступила туда, Граффи заканчивал курс по композиции и саксофону, получая полную стипендию. Он был упрямым и целеустремленным. Родившись в трущобах английского Ноттингема, он в десять лет остался один, его мать умерла от передозировки наркотика, а отец, странствующий музыкант, просто бесследно исчез. Граффи рассказывал Джулии об этом, небрежно пожимая плечами, объясняя, как он с родственниками в конце концов оказался в Бруклине.
Она уже тогда поняла, что он почти гений.
Мир музыкантов тесный, своеобразный и странный для посторонних. Джулии нравился Граффи, и она старалась помочь ему. Она несколько лет поддерживала с ним контакт, но затем ее поразила слепота. На долгое время карьера приобрела первостепенное значение и она потеряла прямую связь с ним, сохранив лишь несколько контактов общих знакомых.
Закончив исполнение, Граффи величественно поклонился. Как только толпа рассосалась, он наклонился, чтобы собрать купюры и монеты в карман. На нем был свитер с высоким воротником, свободные черные джинсы и длинное пальто оливкового цвета, на котором недоставало нескольких пуговиц.
Когда он собрал свой саксофон, Джулия подошла к нему:
— Привет, Граффи. Давненько не виделись.
Он неуверенно всмотрелся в нее, а затем улыбка осветила его худое лицо.
— Джулия Остриан? Господи, что это за безумные волосы? Ты что, седая? Ну и дела.
Она двинулась вдоль улицы. Ей не хотелось слишком долго задерживаться на одном месте.
— Как дела, Граффи?
Он повернулся к ней:
— Прелестно, сама видишь. Лучше и быть не может.
— У тебя остались те пятьсот долларов, что я дала тебе взаймы прошлый раз?
Его небритое, покрытое ранними морщинами лицо расплылось в лукавой улыбке. В ушах — сережки-гвоздики.
— Ах, дорогая, зачем нам говорить об этом? Ты знаешь, я всегда готов отдать долг. На следующей неделе буду открывать концерт Мика и Кита [38] .
38
Имеется в виду группа «Роллинг стоунз» и ее лидеры Мик Джаггер и Кит Ричард.
— Я пришла не забирать деньги, Граффи. Я пришла, чтобы дать тебе еще.
Он прекрасно знал, что деньги никто не дает просто так.
— Вот как? И за что?
— Мне нужно найти человека, приезжего, который останавливался в «Плазе» вчера днем. Он вынужден был поспешно съехать, но вряд ли окажется слишком далеко. Я хотела бы воспользоваться твоими связями, чтобы найти его.
— А кто говорит, что у меня есть связи?
— Все. Ты знаешь тайный язык улицы, знаешь, о чем говорят бездомные и как доставляют наркотики.
В его хитрых глазах появилась жесткость.
— Ты не на того напала.
— На того, на того. На тебя. — Тон Джулии также стал жестким. — У тебя есть как минимум три способа выживания, которые ты используешь, когда тебе это надо. Мы оба знаем, что ты хороший оркестрант и джазовые оркестры используют тебя в случае чрезвычайных обстоятельств. А когда ты в дерьме и не имеешь крыши над головой, то все равно знаешь куда пойти, чтобы получить наркоту, поспать, поесть и спрятаться от полиции. Плюс к этому ты приторговывал наркотиками почти все то время, что я тебя знаю, верно?