Мозаика
Шрифт:
Преследовательница остановилась за турникетами, откуда засекла белую, как воск, куртку Джулии Остриан. Она прислонилась к стене, прицелилась и выстрелила. По плавности ее движений Сэм определил высокую степень подготовленности. Для нее преследование и убийство были так же естественны, как и дыхание.
Звук выстрела как гром разорвал воздух. Но пуля не попала в цель. Теперь Джулия бежала по платформе, словно на пятках у нее висели все гончие ада. Пассажиры не могли понять, откуда прозвучал выстрел, запаниковали, большинство бросилось к выходу, и лишь немногие бросились вперед, к дальнему концу платформы.
В
Он услышал крик. Пуля поразила кого-то внизу.
Остриан?
Как только поезд отошел от станции, Стерн вновь бросилась вперед, расталкивая толпу людей, пытавшихся спрятаться. Она направлялась вниз, к платформе, и Сэм пробивался за ней через толпу. Ничто не сравнится с массой людей, охваченных паникой. Страх — это заразная болезнь. Она захватывает мозг и нервную систему, подавляет здравый смысл и находит выход только в бегстве. Сэм ощущал это внутренностями — болезненное стремление повернуться и бежать обратно на улицу, где безопасно, забыть об этой Остриан, забыть о Янтарной комнате. Забыть об Ирини... Никогда.
Он не любил думать об этом, но в его душе дремал спасатель. И теперь, когда он знал, что может что-то изменить, может быть, спасти жизнь, он приступил к действию. Он хотел спасти Ирини. Спасти Остриан. Он хотел вновь спасти собственное высокое мнение о себе.
Он врезался в стрелявшую, целя плечом в солнечное сплетение. Пораженный крепостью ее тела, он отбросил ее к стене.
Она отреагировала со свирепостью взбесившейся кошки. Локтем нанесла ему ошеломляющий удар в подбородок и направила пистолет на него. Словно в замедленной съемке он увидел побелевший палец на спусковом крючке.
Он увернулся. Пуля обожгла кожу на правом виске. Голова, казалось, взорвалась от грохота.
Перегруппировка заняла у него считанные секунды, но женщины уже не было. Скользящим призраком она прокладывала себе путь среди массы пассажиров, которые теперь в еще большей панике стремились выскочить на улицу.
Он увидел лежащего на платформе человека в джинсах и сумку с бахромой. Ранение в ногу. Двое пассажиров стояли рядом на коленях. А это означало, что выстрел не поразил Джулию Остриан. Она вскочила в поезд.
Сэм помчался обратно к лестнице. К станции подошел другой поезд. Из дверей вышли люди, наполнив подземку запахом теплой шерсти и усталости. Сэм пробивался сквозь толпу в поисках черноволосой женщины-стрелка. Непонятно, куда же она исчезла?
20
19.42. СУББОТА
Майя Стерн угодила в ловушку. Она видела, как Остриан вскочила в первый поезд и за ней закрылись двери. Ехать на следующем поезде не имело смысла, она не знала, где Остриан сойдет. Теперь ей нужно было выбраться из метро и немедленно позвонить Крейтону Редмонду.
Она не выполнила задание. Майя занервничала.
Но она отмела ненужные эмоции и напомнила себе о предыдущих успехах: председатель правления американской компании по производству напитков, которого, как считалось, убили террористы во время командировки в Эквадор; неудобная жена главного исполнительного директора международного банковского консорциума, которая случайно утонула в бассейне минерального
Вот и теперь с обычной бесстрастностью она влилась в поток прибывших пассажиров, продвигавшихся к выходам. Она узнала человека из Компании, который назвался Сэмом Килайном. Это было много лет назад в Берлине, и тогда у него было другое имя. По тому, как он дрался, — щадя ее, женщину, не больше, чем она щадила его, — было понятно, что он не будет особо придерживаться условностей. Он был опасен.
И это не единственная проблема. Хуже, что подземку скоро перекроют. Нью-йоркская полиция будет держать всех внутри, пока не выяснит, кто стрелял.
Килайн должен был находиться где-то на платформе, но вполне мог догнать ее. Майе нужно было быстро уходить, оставаясь при этом незамеченной. Дойдя до ступенек, ведущих наверх, к турникетам, она не стала подниматься, а обошла толпу, идущую с задней платформы.
По ходу движения она начала осторожно менять внешность. Сначала размазала косметику над глазами, пока та не стала темно-коричневой. Затем нанесла немного краски на щеки, теперь ее лицо казалось грязным. Из кармана извлекла отрезанные кончики двух детских сосок и вставила их в ноздри, что увеличило нос в размере. Она опустила челюсть и выдвинула ее на пять миллиметров вперед. И стала похожа на глупую нищенку. Такой вид маскировки был одним из многих, благодаря которым она достигла высот в своем деле. Даже родной брат теперь вряд ли узнал бы ее.
Затем Майя сбросила серый пиджак, вывернула его наизнанку и надела обратно. Теперь он был поношен, заляпан грязью и имел цвет хаки. Скрытая в толчее, она расстегнула молнии брюк, проходившие сверху донизу с обеих сторон, и сняла их, оставшись в рваных черных леггинсах. Отделила от подкладки брюк тонкую, выцветшую вязаную шапку и бросила брюки на пол. Скоро их затопчут, превратив в тряпку. Она заправила черные волосы под шапку.
На этом преображение закончилось. Она превратилась в уличную бродяжку — грязную и непривлекательную, в заношенной куртке цвета хаки, драных леггингсах и бесформенной шапке. Всего лишь одна из невидимок, населяющих любой большой город.
Она повернула обратно вместе с убывающей толпой и стала подниматься по лестнице к турникетам. Если повезет, этот Килайн будет бегать туда-сюда по улице, пытаясь найти ее. Она внимательно смотрела вокруг, убеждаясь, что никто не проявляет к ней повышенного интереса. Свежий вечерний воздух тянул толпу на улицу, как магнит. Майя успокоилась. Полиции не было видно.
И тут она увидела Килайна. Он стоял на самом верху, внимательно рассматривая каждое лицо. Что-то в его поведении заставило ее нервничать. Дело было не в том, что он изначально не считал ее противником физически более слабым, чем он сам, а в том, что он производил впечатление человека, выведенного из равновесия. Она умела мгновенно анализировать ситуацию и принимать решение, выполняя задание, но слабо разбиралась в человеческих эмоциях. Для Майи он был непредсказуемым и, следовательно, опасным.