Мозг
Шрифт:
Дверь в кабинет Филипса была распахнута; слышен был его монотонно диктующий голос. Войдя, она увидела, что он заканчивает церебральные ангиограммы за этот день. На экране перед ним был спроецирован ряд ангиограмм. На каждом снимке черепа тысячи кровеносных сосудов виднелись белыми нитями и вместе напоминали перевернутую корневую систему дерева.
Продолжая говорить, он пальцем показывал Дениз патологию. Она смотрела и кивала, хотя непонятно было, как он мог знать все названия,
— Заключение:
— диктовал Филипс, — Церебральная ангиография показывает наличие обширного артериовенозного порока в правом базальном ядре этого девятнадцатилетнего пациента. Точка. Этот циркуляторный порок снабжается правой средней церебральной артерией и правой задней церебральной артерией. Точка. Конец диктовки. Просьба послать копию этого сообщения докторам Маннергейму, Принсу и Клаузону. Спасибо.
Диктофон со щелчком остановился, и Мартин повернулся на стуле. Он хитро улыбался и потирал руки, как шекспировский мошенник.
— В самое время, — сказал он.
— Какая муха тебя укусила? — спросила она, притворяясь испуганной.
— Идем, позвал Филипс, увлекая ее наружу. Там к стене была придвинута каталка с сосудами для внутривенного вливания, бельем и подушкой. Улыбаясь в ответ на ее удивленный вид, Мартин повез каталку по коридору. Дениз догнала его у лифта для пациентов.
— Я подала тебе эту потрясающую мысль? — поинтересовалась она, помогая втолкнуть каталку в лифт.
— Совершенно верно. — Филипс нажал кнопку подвального этажа и двери закрылись.
Они очутились в недрах госпиталя. Путаница труб, подобно кровеносным сосудам, тянулась в обоих направлениях, изгибаясь и скручиваясь, как в агонии. Все было окрашено серой или черной краской, исключающей всякое понятие о цвете. Скудный свет от защищенных металлической сеткой флуоресцентных ламп на большом расстоянии друг от друга, создавал контрастные пятна белого сияния, разделенные длинными участками плотной тени. Напротив лифта была табличка: «Морг: Следовать по красной линии».
Линия тянулась по середине коридора, как кровавый след. Она проходила по сложному маршруту через темные переходы, резко изгибаясь в местах разветвления. Затем она пошла под уклон, и каталка почти вырывалась из рук Мартина.
— Ради всего святого, что мы здесь делаем? — взмолилась Дениз, и голос ее вместе со звуком шагов эхом пронесся по безжизненному пространству.
— Увидишь. Улыбка сошла с лица Филипса, голос звучал напряженно.
Его прежняя игривость уступила место нервному сомнению по поводу разумности того, что он делал.
Внезапно коридор привел в громадную подземную пещеру. Освещение
Впереди находились двойные двери, ведущие в морг. Перед ними красная линия на полу резко оборвалась. Филипс оставил каталку и подошел ко входу. Толкнув правую створку, он заглянул внутрь. — Нам повезло, — констатировал он, возвратившись к каталке. — Мы здесь одни.
Дениз нерешительно следовала за ним.
Морг был большим запущенным помещением, которому позволили прийти в такой упадок, что оно напоминало откопанные портики Помпей. С потолка на проводах свисало множество светильников, но только в некоторых из них были лампы. Грязный каменный пол, стены, выложенные растрескавшейся и выщербленной керамической плиткой. В углублении в центре помещения старинный мраморный стол для вскрытия. Последний раз он использовался еще в двадцатые годы; в этих развалинах он напоминал древний языческий алтарь.
Сейчас вскрытие проводят в отделении Патологии на пятом этаже в современной обстановке из нержавеющей стали.
Массивная деревянная дверь, видом своим выделявшаяся среди всех других, похожа была на двери холодильника в мясном магазине. В дальней стене виднелся вход в абсолютно темный поднимающийся вверх коридор, ведущий к выходу на задворки госпитального комплекса. Кругом гробовая тишина.
Только редкое падение капель и приглушенные звуки их собственных шагов.
Мартин остановил каталку и подвесил сосуд для внутривенного вливания.
— Держи, — произнес он, подав ей угол одной из свежих простыней и показывая, что нужно покрыть поверхность каталки.
Затем Мартин подошел к большой деревянной двери, вынул из задвижки шпильку и с большим усилием открыл дверь. Оттуда, стелясь по каменному полу, поплыл ледяной туман.
Найдя выключатель, Мартин включил свет и увидел, что Дениз не сдвинулась с места.
— Идем! И давай каталку.
— Я не пошевелюсь, пока ты не объяснишь, что происходит.
— Мы играем в пятнадцатый век.
— Что это значит?
— Крадем тело ради науки.
— Лизу Марино? — спросила Дениз скептически.
— Совершенно верно.
— Так вот: я в этом никакого участия не принимаю. — Она отступила, как бы собираясь уходить.
— Дениз, не валяй дурака. Я всего лишь собираюсь сделать томограмму и рентгеновский снимок. Потом вернем тело. Не думаешь же ты, что я оставлю его себе?
— Не знаю, что и думать.