Мозг
Шрифт:
— Пожалуй, нужно возвратить тело в морг, — смущенно подвел итог Мартин.
Второй раз они шли быстро и разговаривали мало. Дениз не хотела идти, но она знала, что нужно помочь Мартину поднять Лизу с каталки. Когда дошли до мусоросжигателя, он опять удостоверился, что в морге никого нет.
Придерживая отворенную дверь, он жестом позвал Дениз и подтолкнул каталку в двери рефрижератора. Затем он быстро раскрыл тяжелую деревянную дверь.
Дениз смотрела на выдыхаемые им облачка пара, пока он пятился по проходу, двигая за собой каталку. Они поравнялись с
У Дениз и Мартина замерли сердца, и лишь через несколько секунд они поняли, что звук идет от аппарата индивидуального вызова Дениз. Она поспешно его отключила, смутившись, как будто это произошло по ее вине, и быстро схватилась за лизины лодыжки; на три счета они погрузили тело на тележку.
— Снаружи в морге есть на стене телефон, — сказал Мартин, откидывая простыню. — Пойди ответь, а я пока удостоверюсь, что тело выглядит, как раньше.
Дениз без дальнейших уговоров поспешила наружу. Она была совершенно не подготовлена к происшедшему. Направившись к телефону, она натолкнулась на человека, приближавшегося к открытой двери рефрижератора.
Она невольно взвизгнула и подняла руки, чтобы смягчить удар.
— Что вы здесь делаете? — рявкнул мужчина. Это был Вернер, госпитальный препаратор. Он схватил Зенгер за кисть поднятой руки.
Услышав шум, Мартин появился на пороге рефрижератора. — Я доктор Мартин Филипс, а это доктор Дениз Зенгер. — Он хотел придать голосу силу, но слова прозвучали глухо.
Вернер отпустил кисть Дениз. Это был костлявый человек со скуластым, в оспинах лицом. При тусклом освещении невозможно было рассмотреть его глубоко посаженные глаза. Глазницы казались пустыми, как отверстия, прожженные в маске. Нос тонкий и острый. На Вернере был черный свитер с воротником «хомут», закрытый спереди черным резиновым фартуком.
— Что вы делаете с моими трупами? — спросил Вернер, протискиваясь в дверь мимо докторов и каталки. Войдя в рефрижератор, он пересчитал трупы.
Указывая на труп Марино, он спросил:
— Вот этот вы брали отсюда?
Оправившись от первого потрясения, Филипс восхитился тем чувством собственника, которое препаратор проявлял в отношении мертвых. — Думаю, не совсем правильно называть их «вашими трупами», мистер...?
— Вернер, — сообщил препаратор, возвращаясь к Филипсу и направляя ему в лицо толстый указательный палец. — Пока кто-нибудь не распишется за эти трупы, они мои. Я за них отвечаю.
Мартин счел за лучшее не спорить. Рот Вернера с тонкими губами был вытянут в жесткую бескомпромиссную линию. Тело препаратора было напряжено, как сжатая пружина. Филипс раскрыл рот, но голос его сорвался в жалкий писк. Откашлявшись, он начал снова:
— Мы хотим поговорить с вами по поводу одного из этих тел. Мы полагаем, что нарушена его целостность.
Аппарат Зенгер вторично стал подавать сигналы. Извинившись, она поспешила к настенному телефону и ответила на вызов.
— О каком теле вы говорите? — резко проговорил Вернер. Он не отводил взгляда от лица Мартина.
—
— Не очень много, — ответил Вернер, повернувшись в сторону Лизы и немного расслабившись. — Взял из хирургии. Думаю, ее заберут еще сегодня или рано утром.
— А как само тело? — Мартин обратил внимание, что волосы у препаратора коротко острижены и по бокам зачесаны вверх.
— Отлично, — сообщил Вернер, продолжая смотреть на Лизу.
— Что значит — отлично?
— У меня давно уже не было такой красивой женщины. — Вернер обратил лицо к Мартину, и рот его растянулся в циничной усмешке.
Растерявшись на мгновение, Мартин сделал глотательное движение.
Во рту у него пересохло; к его облегчению, в этот момент возвратилась Дениз со словами:
— Мне нужно идти. Вызывают из Неотложной, посмотреть снимок черепа.
— Ну давай, — ответил Мартин, пытаясь привести в порядок мысли. — Встретимся у меня в кабинете, когда освободишься.
Дениз кивнула и с чувством облегчения удалилась.
Мартин, чувствуя себя не в своей тарелке наедине с Вернером в морге, заставил себя подойти к Лизе Марино. Он откинул простыню и, взявшись за плечо, повернул труп. Затем спросил, указывая на тщательно зашитый разрез:
— Что вы знаете об этом?
— Об этом я ничего не знаю, — быстро ответил Вернер.
Мартин даже не был уверен, что препаратор видит, что ему показывают. Отпустив лизино тело, которое сразу вернулось в прежнее положение на тележке, он изучающе посмотрел на Вернера. Своим жестким лицом тот напомнил Мартину расхожее изображение нациста.
— Скажите, кто-нибудь из ребят Маннергейма сегодня здесь был?
— Не знаю. Мне сказали только, что вскрытия не будет.
— Ну, это разрез не от вскрытия. — Взявшись за край простыни, Филипс накинул ее на Лизу Марино. — Происходит что-то странное. Вы действительно ничего об этом не знаете?
Вернер покачал головой.
— Ну что ж, посмотрим, — закончил разговор Филипс. Он вышел из рефрижератора, предоставив Вернеру разбираться с каталкой. Препаратор подождал, пока не услышал, как закрылись наружные двери. Тогда он ухватился за каталку и сильно толкнул. Каталка вылетела из рефрижератора, пронеслась до середины морга и, врезавшись в угол мраморного секционного стола, со страшным грохотом перевернулась. Сосуд для внутривенного вливания разлетелся на множество осколков.
Доктор Уэйн Томас прислонился к стене и скрестил руки на груди.
Линн Энн Лукас сидела на старом смотровом столе. Глаза их располагались на одном уровне: его — живые и задумчивые, ее — отрешенные и измученные.
— А вот эта недавняя инфекция мочевых путей, — поинтересовался доктор Томас. — Ее лечили сернистыми препаратами. Не было ли при этом заболевании еще чего-нибудь, о чем вы не говорили?
— Нет, — произнесла Линн Энн медленно, — разве что, меня посылали к урологу. Сказал, что у меня в мочевом пузыре после ванны слишком много мочи. Велели посоветоваться с невропатологом.