Мрак
Шрифт:
Светлана во сне вздрагивала, легонько вскрикивала. Он трогал ее волосы, она сразу успокаивалась, спала тихо. Когда рассвело, он тихонько сполз с ложа, оделся, взял лук и стрелы.
За ночь пыль улеглась, воздух был чист, умыт росой. Вдали блистали горы, чудовищно далекие, но в чистом поутру воздухе Мрак различал в дальних утесах каждый камешек, каждый куст. Из темных ущелий поднимались холодные струи, а вершины гор внезапно заблистали.
– Солнце, – сказал Мрак с горечью. – Ты видишь все… Что-то у меня идет не так.
Он побежал, прыгая с камня на камень, забирался в горы выше. Там ходят горные козлы, там воздух еще чище, и мысли становятся нечеловечески ясными, правильными. Недаром же всякие мудрецы взбираются на жилье как можно выше.
Он бежал вниз по склону, на плечах была приятная тяжесть теплого горного барана. Дурень отбился в сторонку, показывая самостоятельность, молодой и неопытный, а значит – сочный, нежный, не нарастивший тугих жил, и Мрак попал стрелой в горло.
Баран сделал прыжок и рухнул со скалы к ногам Мрака. Мрак перерезал горло молодому дурню раньше, чем всполошилось стадо. А старый опытный вожак, которому было видно все, лишь грозно топнул копытом. Глаза его были злые, остерегающие. Мрак развел ладони в стороны. Мол, я уже удовлетворен, больше не возьму. Тебе же лучше: на следующее лето этот дурак начал бы с тобой борьбу за власть над стадом.
Чуть повеселев, он вскинул еще теплую тушу на плечи, помчался вниз. Когда из-за поворота вдали показалась хижина, он от неожиданности сбился с бега. В сторонке щипали траву двое новых коней, из щелей в крыше вился, несмотря на рань, синий дымок.
Мрак заторопился, уже различил на одной лошади расшитую попону. Такие выбирал для своих коней Гонта, за что его поедом ела Медея…
Когда он был в сотне шагов, Гонта вышел навстречу веселый, сияющий, как кот, стащивший сома. Правда, Мрак заметил и тревожные складки на лбу.
Гонта раскинул руки:
– Уже с добычей? Рано ты встаешь!
– Чтобы поспеть сюда в такой час, – ответил Мрак, – надо встать еще раньше.
Пока обнимались и выбивали друг из друга пыль, в распахнутых дверях появилась Светлана, за ее спиной высился Ховрах. Он потолстел еще, пыхтел, а рот стал шире, чем у Хрюнди.
Гонта отстранился, счастливо смотрел в лицо Мрака:
– Боги!.. Ты все-таки добился своего.
– Все еще не веришь? – спросил Мрак.
– Не верю, – признался Гонта. – Царская дочь в жалкой хижине?
– Я тоже не верю, – ответил Мрак.
Голос его был серьезным, и Гонта тоже посерьезнел, оглянулся на Светлану. Она стояла в дверном проеме, наблюдала за ними с задорной улыбкой.
– По ее виду, – сказал Гонта осторожно, – я бы сказал, что она счастлива.
Мрак отвел глаза:
– Сейчас разделаем барана, перекусим… Расскажешь, что заставило тебя покинуть Медею так внезапно.
– Почему ты решил, что я близок с Медеей? – ощетинился Гонта.
– Да
Гонта не ответил, но, пока разделывали барана и насаживали кусочки мяса на прутья, посматривал на Мрака удивленно и настороженно. Ховрах принял самое деятельное участие, постепенно вовсе отстранил обоих от священного обряда приготовления жареной печенки. Светлана принесла воды и поставила котел на огонь.
Гонта отвел Мрака в сторону:
– С милой и в шалаше найдешь небеса… Но я прискакал сюда, загоняя коней, сообщить о подвижке войск на кордоне с Артанией. Да и с гор начали спускаться странные люди, грабят. Все пользуются, что Додон слаб, хитроумный Голик погиб, Светлана уехала за тобой… она тоже умела править. Теперь в стране беспорядки.
– А я при чем?
– Ты смог бы…
– Нет, – отрезал Мрак. – Я не люблю тесные детинцы с их душными запахами. Я ненавижу ложь, притворство…
– Мрак, – перебил Гонта, – Мрак! Опомнись. Ты говоришь как ребенок. Люблю или не люблю – это по-детски. Взрослый человек – это уже другой человек. Он постоянно приносит свои желания в жертву. Соседям, друзьям, детям, родителям… женщинам. Я не говорю уж о долге чести, который превыше всего.
– Ну-ну, – поторопил Мрак.
– Не догадываешься?
– Догадываюсь. Но скажи ты. Небось всю дорогу готовился.
– Готовился, – признался Гонта, – но все слова вылетели, когда тебя увидел. Я думал, застану счастливчика, который упивается любовью! А когда тебя увидел, то сперва решил, что с гор спускается грозовая туча.
От костра донесся счастливый смех на два голоса. Ховрах показывал Светлане, как готовить баранину на плоских камнях, Светлана качала головой, продолжала нанизывать мясо на прутики.
– Все счастливы, – улыбнулся Мрак, но уголки губ опустились. – Что ты хочешь?
– Того же, – ответил Гонта, – что и ты. Пора возвращаться, Мрак.
Мрак смотрел исподлобья. Гонта выдержал взгляд странного друга, хотя по спине побежали мурашки. Глаза были цвета старой дубовой коры, а зрачки казались бездонными колодцами. Если смотреть в глаза – смотреть в душу, то не потому ли многие выглядят мелкими душонками?
– После обеда, – ответил Мрак.
Гонта переспросил осторожненько, еще не веря в столь легкую победу:
– Выезжаем?
– Да, – прорычал Мрак. – Да пошел он… этот долг! Сам знаю. Убить бы того, кто заронил это в человека. Вон звери не ведают никакого долга. Просто счастливы.
– Ты замахиваешься на бога, – напомнил Гонта опасливо.
Мрак странно посмотрел на друга, неожиданно улыбнулся:
– Иного бога и выпороть бы…
Его улыбка была внезапной, как выглянувшее солнце в разрыве грозовой тучи. И такой же яркой. Гонта не понял странного замечания, повторил на всякий случай: