Мрак
Шрифт:
– Надо выпустить полоненных, – предложила Медея.
– Зачем?
– Маржель обидится, что не принесли жертв, перестанет помогать Горному Волку.
Мрак внезапно хлопнул себя по лбу:
– Знаю!..
На него оглянулись с недоумением. Мрак меньше всего был похож на человека, который что-то знает. Или на человека, подверженного озарениям.
– Что? – спросил Гонта осторожно.
– Мне один волхв говорил, – проговорил Мрак торопливо, и все облегченно вздохнули, – что храмы новых богов стараются строить на месте разрушенных старых. Чтоб, значит, народ в них пер по привычке…
После долгой паузы, пока все сопели да чесали затылки, Медея сказала осторожно:
– Мне бабушка говорила, что… Маздона. Нет, Маздоная. Да-да, Маздоная!
Гонта спросил напряженно:
– А что за ритуалы… Мрак, это безумие! Мы же не знаем старых обычаев, не знаем, что за бог, чего желал…
Медея тоже в сомнении качала головой. Мрак отмахнулся:
– Боги все одинаковы. Поклонения ждут, жертв, почитания. Атрибуты старых богов – потом объясню это слово – переносятся на новых, так говорил мой друг волхв. Вон даже имя чуть схожее. Маздонай – это и есть, скорее всего, Маржель. По-нынешнему. Так что ежели пленников не отпустим, а зарежем во славу старого бога…
Гонта побежал, размахивая руками. Его разбойники первыми принялись растаскивать тяжелые глыбы. К ним присоединились поляницы. Гонта их отгонял, им-де животы беречь надобно, Медея чуть ли не впервые не ввязалась в спор.
Когда место от новых плит было очищено, пленных согнали на место, где стоял жертвенный камень храма Маздоная. В земле еще виднелись коричневые гранитные осколки. Как видно, камень старого храма не увезли, а просто раздробили и вбили в землю.
– Это даже лучше, – сказал Мрак. Он оглядывался, чуткие уши ловили далекое ржание, конский топот. – Похоже, Горный Волк возвращается!
– За дело, – велела Медея.
Мрак вскочил на коня. Гонта вытащил лук, неспешно натянул тетиву. Мрак видел, как вздулись чудовищные мышцы, как застонало дерево, нехотя сгибаясь под чужой волей.
За спиной раздавались стоны, запахло кровью. Поляницы резали пленных быстро и умело. В жертву богу войны, хоть старому, хоть новому, всегда приносят только мужчин, а мужчин, вечных обидчиков, резать проще, чем глупых девок или беспомощных младенцев. Бывает даже приятно, ежели рожи наглые или дерзкие!
Глава 32
Со стороны стана Горного Волка с грозным топотом неслись, подгоняемые попутным ветром, всадники. Они размахивали топорами, легкими и с узкими клинками. Боевые Топоры, подумал Мрак тревожно. Горный Волк привлек их на свою сторону? Или своих людей вооружил по-артански?
– В бой! – велел он сдавленным голосом.
Оглянулся на хмурые лица. И люди Гонты, и поляницы видят, что силы чересчур неравны. У Горного Волка людей втрое, если не впятеро…
За спиной нарастал гул. Земля вздрогнула раз, другой, качнулась. В недрах послышалось глухое рычание. Раздался треск, перешел в грохот. В спину пахнуло жаром.
В сотне шагов в земле ширилась дыра с раскаленными краями, похожая на гигантскую загноившуюся рану. Оттуда толчками выплескивался черный дым, взлетали искры. Затем полыхнул багровый огонь, выметнулся на уровень высокого дерева, и следом раздался дикий рев. Мрак ощутил, как волосы встали дыбом.
В
Земля вздрагивала, Мрак поспешно подал коня в сторону. Рядом слышались испуганные вопли, ржание насмерть перепуганных коней.
Зверь прошел мимо, за каждый шаг покрывал три конских прыжка. Всадники Горного Волка растерялись, когда длинные лапы с непостижимой ловкостью ухватили двоих, второго даже вместе с конем. Мрак вжал голову в плечи, когда зверь сунул первого в пасть, с хрустом перекусил, кровь брызнула и потекла по губам, груди. Зверь довольно рыкнул, откусил из левой лапы, все еще не выпуская окровавленную половину туловища в правой.
Так и шел, размахивая несчастными, брызгая кровью, а люди Горного Волка, оцепенев, провожали его застывшими глазами.
Из капища Маржеля с криками выскакивали люди. Мрак видел, как выметнулась блестящая бронзой фигура воина, что высился на голову над другими. Когда он повернул искаженное яростью лицо, Мрак узнал Горного Волка.
А следом шатались деревянные стены. Крыша взлетела, будто подброшенная могучим ударом. Остолбеневшие люди увидели, как на месте рассыпавшегося храма разгибается в полный рост обнаженный до пояса великан. Он был в бронзовом шлеме с рогами, на руках блестели бронзовые браслеты, но грудь была открыта, могучая и широкая, с белесыми шрамами, как пораженно понял Мрак, хотя не мог сообразить, кто мог оставить такие шрамы на груди бессмертного бога.
– Их бог красивее! – воскликнула Медея.
Мрак не успел ответить, вмешался Гонта:
– Зато наш здоровее! Посмотри, какие длинные лапы! Для мужчины разве не сила важнее? Красавчики – либо трусы, либо ворюги…
Медея фыркнула, с нарочитым презрением окинула его длинные руки долгим взглядом, снова фыркнула и отвернулась.
Зверобог торопливо доел несчастных, хрумкая их вместе с доспехами, но глаза его уже следили за молодым богом. Глухой рев вырвался из чудовищной пасти. Маржель ответил грохочущим смехом, быстро и легко бросился навстречу. Движения его были угрожающе красивы, словно исполнял воинский танец.
Удар от столкновения был таков, что земля дрогнула и застонала, а птицы в воздухе, теряя перья, с криками поспешили прочь. Раздался страшный рев в два голоса. Старый и молодой боги сцепились, пытались сломить друг друга, но если молодой выглядел ловчее и искуснее, то старый оказался тяжелее, на голову выше, сильнее, судя по чудовищным мышцам, похожим на стволы деревьев.
– Боги уже начали, – сказал Мрак. – Пора и нам.
Он пустил коня вперед. Чуть погодя услышал нарастающий грохот копыт. Люди Гонты и поляницы Медеи, преодолев страх, пронеслись мимо бьющихся богов и с криками набросились на всадников Горного Волка.