Мстислав

Тумасов Борис Евгеньевич

–  Парнишка смекалистый, - похвалила Добронрава.
– Его и отец Кирилл в пример ставит.

–  Мастер Семён тако же отзывается. Настанет время к большому делу приобщим. Вон, в избе, где дань с гостей взимают, на пальцах счёт ведут.
– Мстислав прошёлся по светёлке, к оконцу прильнул.
– Собирайся, Добронравушка, по сапному пути в Киев отправимся. Хочу с Ярославом повидаться.

–  Надолго ли?

–  Седмицы на три.

–  Подарки готовить?

–  Да уж положено. Ярославу саблю повезу князя касожского Редеди, а Ирине, что сама надумаешь.

8

Каждое

мгновение на земле рождаются и умирают люди, происходит обновление жизни. За всем следит Всевышний. Он Хозяин в огромном, необозримом человеку доме Вселенной. Он отводит всему живому минуты, часы, дни, недели, месяцы, годы. Человеку Он велит жить по совести и по разуму, ибо ничего нет вечного и за всё ответ придётся нести.

Мстислав хотел жить по его заповеди, но всегда ли удавалось, то Всевышнему судить.

В княжьих хоромах не сверкало золото и серебро, стены украшали оружие да охотничья добыча, рога лосей, выпотрошенные головы зубров и вепрей…

На пирах у князя мясо подавали на деревянных блюдах, и пили и ели из чаш, гончарами искусными сделанных, ложками из липы духмяной вырезанными.

Единственная золотая вилка-двузубец хранилась у Мстислава, отца великого князя Владимира память, в хоромах которого дружина пила и ела из золотой и серебряной посуды. Также повелось и у князя Ярослава. Мстислав посмеивался:

–  Разве вы, дружина моя, в походах из золотых чаш пьёте? Было бы сытно!

«Ничего нет вечного, что бы ты, человек, мог унести в мир иной», - говорит Создатель.

Не оттого ли Мстиславу не была свойственна алчность? Чем алчней человек и чем богаче, тем трудней ему расставаться с жизнью. Горько оставлять то, ради чего жил, нередко честь терял.

У князя Мстислава, казна не пустовала, но она открывалась, когда надо было закупить оружие и броню для дружины, коней или истратить на стройку.

Коней покупали у печенегов. Они пригоняли их табунами из Дикой степи, и гридни князя черниговского ездили на выносливых печенежских лошадях.

Выведет Мстислав дружину верхоконную, в доспехах (железных, в шлемах кованых, гридин гридину на подбор…

Разум и совесть не покидали Мстислава. Птицу по полёту видно, человека по делам. В Тмутаракани Мстислав соколом парил, в Чернигове орлом взлетел.

От днепровского гирла, со степи, где сел улус хана Булана, гнали на Русь и в Таврию стада. Неисчислимое его множество мычало и ревело. Казалось, вся степь живёт этим.

В осеннюю пору на заставах уже знали, орда торговать идёт.

На днепровских переправах стада делились. Одних гнали на Киев, других в Чернигов, а третьих в Таврию, через перешеек, в Херсонес.

Дремлет в седле Белибек. Откроет глаза, гурт впереди. И обидно ему: не сотник он, а пастух. Так велел хан Булан. За что? Разве

виноват Белибек, что увидел за Доном половцев? И не он решал, где быть орде. Так решил хан с мурзами и беками.

Белибек сидел в седле нахохлившись, словно подраненная птица. Покрикивали пастухи, хлестали батогами, плыли стада. Белибеку иногда чудилось, что он возвращается из удачного набега.

Теперь, когда он пастух, обеднеет вежа Белибека, не привезёт он в походных сумах всякого добра и не достанется ему молодая красавица из Урусии.

Иногда Белибек посматривал по сторонам. Этим путём орда в набег ходила реже. Копыта печенежских коней протоптали дорогу на Кий-город. Тогда за Белибеком скакали его воины, а сегодня его конь едва плетётся за стадом. Конь тоже чувствует унижение. От множества скота пыль столбом поднимается в самое небо. Когда Белибек возвращается в свою вежу и рассёдлывает коня, жены смотрят на него не так, как прежде. Они знают, в Пастухи посылают тех, кто не может держать оружие или в бою показал спину. Но разве он, Белибек, показывал спину врагу? Спиной к врагу поворачивался хан Булан…

Торговали печенеги на левом берегу Десны. Торг шёл бойко, и недели не минуло, как Белибек с товарищами загрузили свои двухколёсные повозки мехами, холстами и разной гончарной утварью и покинули Чернигов.

Обильный дождь сменился снегом. Крупный я редкий, он к вечеру разошёлся в вскоре покрыл крыши и ветки липким белым налётом.

К утру снег лежал на земле толстым слоем и продолжал опускаться невесомо, тихо.

Забирал мороз. Зима установилась долгая и холодная, когда сизые дымы подпирают небо, а Десну сковал толстый лёд. Снег сугробами укрывал поля и луга, в шапки одевал деревья, дикий вепрь подрывался под коряги, медведь ударялся в спячку, а звери искали места в чащобе, где теплее…

На городских стенах караульных грели овчинные тулупы и валенки, по самые глаза нахлобучивали они меховые треухи, а руки прятали в рукавицы.

За много саженей слышно, как идёт человек либо взвизгивает санный полоз.

Ночами в лесу выли голодные волки. Иногда они стаями подходили к городским стенам, посидят, задрав морды к луне, повоют и снова потрусят в лес.

К зиме смерды утепляли и укрепляли хлева, наставало время растёла. Волки бродили вокруг деревень, пугая скот, и мужики спали в хлевах. Голодные зайцы воровали сено в стожках, объедали кору на деревьях.

В обже Петра братья ставили силки, и редкий день обходился без зайчатины. В начале зимы они привели лосёнка. Оксана поила его молоком, и он бродил за ней, тыкался во всё своими мягкими губами. Весной его выпустили в лес, но он ещё не раз приходил в обжу.

Зимой побывал в обже княжий тиун. Пётр сколько помнил, тиун Мстислава больше положенного не брал, а в прежние годы, когда появлялся боярин с дружиной, то отбирал столько, сколько в сани вмещалось…

–  Пора и в путь, Добронравушка, - сказал однажды Мстислав.
– Где берегом поедем, где по льду. Кони кованы, легко пойдут…