Мститель

Рейн Карина

Торможу возле нужного подъезда, пытаясь вычислить окна искомой квартиры, когда гаджет оживает в кармане пальто. Вытаскиваю на автомате и вижу значок пришедшего сообщения в общем чате. Открываю приложение с тяжёлым вздохом, ожидая увидеть там очередное нытьё Лёхи о том, какие мы все отстойные друзья или жалобы Костяна на меня — потому что я опять про что-то забыл.

И, чёрт возьми, оказываюсь прав по всем пунктам.

Пропускаю гневную тираду Шастинского о том, что он разнесёт дом моих родителей на атомы, если я не отвечу,

и торможу на последнем сообщении.

«Даю тебе пять минут, сучий ты потрох, чтобы ответить! — грозится Лёха. — Я слишком зол, чтобы придумывать, как я это сделаю, но уверяю, я убью тебя!»

«Что, Шастинский, у тебя настолько оскудел лексикон, что ты реплики у Отелло воруешь?» — скупо выливаю раздражение.

«Тебя сегодня ждать вообще, или ты забил на нас большой и толстый?» — подаёт «голос» Костян.

Этот упрёк заставляет меня нахмуриться.

«Ты когда к своей Полине мчишься, не чуя земли под ногами, много помнишь о том, что где-то там, в заученном наизусть боулинг-клубе тебя ждут четверо друзей? Я так не думаю».

Примерно на пару минут чат умирает; первым в себя приходит Макс.

«А ведь ты практически клялся мне, что это только месть J… — Я буквально вижу, как Соколовский самодовольно хмыкает. — Теперь слушай внимательно: даже если сквозь ненависть ты что-то чувствуешь к ней — не будь конченным придурком и не борись с этим, потому что в итоге только ты потом будешь ходить с рваным куском мяса вместо сердца и проклинать всех нас в том, что ты безбожно тупил, а мы нихуя не сделали для того, чтобы поставить твои мозги на место!»

Дальнейшие попытки Лёхи воззвать к моей совести оставляю без внимания, потому что таких пламенных речей я от Макса никогда прежде не слышал. Даже когда мы вытаскивали Лёху с того света, и Соколовский подбадривал каждого, хотя сам держался на честном слове, я не чувствовал той ударной волны, которая сейчас вышибла весь воздух из моих лёгких. А всё потому, что я вынес из его слов ту истину, которая перекраивала все основы мироздания и законы притяжения на уровне фундамента.

Я влюбился.

И попросту подохну без неё.

На моё счастье в этих панельных домах домофона не было, потому что в голове было ноль целых, ноль десятых идей о том, что ответить на вопрос «какого чёрта я припёрся в их подъезд на ночь глядя».

«Не жила ли в вашей квартире девушка, которая написала на меня заявление?»

«Нет ли здесь точной копии Оли Озарковской-Измайловой?»

Ненавижу эту грёбаную взрослую жизнь со всеми её проблемами и осложнениями после них…

Торможу перед нужной квартирой с крепкой деревянной дверью и сразу жму на звонок, надеясь, что дверь мне откроет не какая-нибудь бойкая мнительная старушка, которая с радостью пересчитает мои рёбра бейсбольной битой или жахнет в задницу зарядом соли из двустволки.

А когда открывается дверь, я очень хочу отмотать время назад и надеяться на встречу с бабкой-совсем_не_божьим_одуванчиком.

Потому

что передо мной стоит Оля.

Вот только теперь у неё на меня охеренно правильная реакция — неописуемо дикий ужас и шок.

— Как ты меня нашёл? — дрожащими губами спрашивает она.

— Охуеть… — срывается вместо ответа с моих губ.

И видит Бог — слово «охуеть» слишком мягко описывает ситуацию.

Пока мы как два дебила пялимся друг на друга, я пытаюсь высмотреть на ее лице то, что поможет разобраться в этом чёртовом клубке, который намотался вокруг моей жизни. Внутри включается чуйка, которая настырно пищит о том, что передо мной кто угодно, но только не Оля.

По крайней мере, не та Оля, в которую я влюбился.

Хер знает, как это объяснить.

— Так, пока я ещё могу адекватно соображать, неси сюда свой чёртов паспорт! — нетерпящим возражений тоном приказываю.

Конечно, будет охрененно «весело», если в паспорте я увижу данные Ольги, но наступать на одни и те же грабли не собираюсь — лучше сразу выяснить всё, чтоб потом не страдать хернёй.

Пару секунд девушка по страшному тупит, а после шарит рукой по сумке, которая висит здесь же на крючке. Вырываю из её дрожащих пальцев документ и открываю страницу с фотографией.

Следующие эмоции просто сметают друг друга, словно волны цунами. Сначала от облегчения я готов добровольно вместе с воздухом выдохнуть из груди лёгкие, потому что девушка напротив — точно не Оля. Но когда поднимаю на неё глаза, чувствую внутреннего зверя, который от желания вцепиться в девичью глотку воет белугой, и от этого дикого звука закладывает уши.

— Ты близняшка, что ли? — спрашиваю сквозь зубы.

Она просто кивает, потому что говорить, видимо, разучилась.

Вот же блять!

— Какого хера вообще происходит?! Где, мать вашу, я так накосячил, что до сих пор всё это дерьмо расхлёбываю?! — Пытаюсь привести мозги в порядок, иначе ещё немного — и я взорвусь нахрен, а вместе со мной и половина города. — Так, я буду задавать вопросы, и для тебя же будет лучше, если ты просто будешь молча кивать. Поняла?

Девушка кивает.

Отлично, значит, не совсем дура.

— Четыре года назад ТЫ написала на меня заявление о своём якобы изнасиловании?

Кивок.

Меня перекашивает от одной только мысли, и всё же я должен знать…

— У нас что-то было? Только не вздумай врать.

Секунда кажется мне вечностью, пока я жду ответа, но вот девушка отрицательно качает головой. Зажмуриваюсь, потому что не хотел бы такого близкого знакомства со швалью вроде неё, но она зарабатывает пару баллов в моих глаза за честность.

— Ты знала, что делала, когда подставляла сестру, назвавшись её именем?

Очередной кивок.

Ранее заработанные баллы просто сгорают в огне моей чистейшей ярости.

Сука. Просто сука.