Мститель
Шрифт:
Деверо знал, что он делает в Афганистане: сражается с супердержавой, которая угрожала его собственной стране. Но что делали там молодые саудовцы, египтяне, йеменцы? Вашингтон игнорировал и их, и донесения Деверо. Но его эти молодые люди завораживали. Слушая их разговоры на арабском, прикидываясь, что знает не больше десятка слов на языке, которым владел в совершенстве, он постепенно начал понимать, что борются они не с коммунизмом, а с атеизмом.
Более того, столь же страстно они ненавидели и презирали христианство, Запад, а более всего — США. Среди этих сотен молодых людей в Афганистан прибыл и нервный, вспыльчивый, избалованный отпрыск невероятно богатой саудовской семьи, которая тратила сотни миллионов долларов на тренировочные лагеря в Пакистане, субсидировала хостелы
Он хотел, чтобы его считали великим воином, как Ахмад Шах Массуда, но на самом деле принял участие лишь в одной короткой стычке в 1987 году. Милт Беарден полагал его никчемностью, не заслуживающей внимания, но Деверо придерживался противоположного мнения и не упускал юношу из виду. За бесконечными ссылками молодого человека на Аллаха скрывалась кипящая ненависть, которая со временем могла переключиться с оккупантов-русских на другую цель.
Пол Деверо вернулся в Лэнгли с лавровым венком героя. Семьей не обзавелся, дабы жена и дети не отвлекали его от науки и работы. Умерший отец оставил ему немалое состояние, его городской дом в Александрии славился коллекцией произведений исламского искусства и персидскими коврами.
Он пытался предупредить руководство о том, что нельзя выпускать Афганистан из-под контроля после поражения армии Громова и начала гражданской войны, но в эйфории, вызванной падением Берлинской стены, его не услышали. Возобладало мнение, что с крушением СССР его бывшие союзники бросятся в объятия Запада, коммунизм умрет, а угрозы единственной остающейся в мире супердержаве рассеются, как утренний туман под лучами восходящего солнца.
Деверо едва успел вернуться домой и распаковать вещи, как в августе 1990 года Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. На встрече в Аспене президент Буш и Маргарет Тэтчер, победители в холодной войне, договорились, что не потерпят такого безобразия. Через сорок восемь часов первые истребители-бомбардировщики «Ф-15 Игл» уже летели в Оман, а Пол Деверо — в американское посольство в Саудовской Аравии.
На него навалилась масса дел, которые следовало сделать вчера, иначе он бы хоть что-то да заметил. Молодой саудовец, представляющийся командиром отряда моджахедов и руководителем организации с простым названием «База» [45] , предложил свои услуги королю Саудовской Аравии в защите рубежей страны от воинственного северного соседа.
Король, конечно же, не обратил внимания на эту мошку и его предложения. Вместо этого разрешил разместить на территории своей страны полмиллиона иностранных солдат и летчиков коалиции, в состав которой вошли пятьдесят государств, чтобы эта ударная сила вышибла иракскую армию из Кувейта и защитила саудовские нефтяные поля. На девяносто процентов эти солдаты и летчики состояли из неверных, то есть христиан, и их сапоги топтали ту же землю, на которой стояли священные города Мекка и Медина. В составе коалиции в Саудовскую Аравию прибыли почти четыреста тысяч американцев.
45
«Аль-Каида» с арабского переводится и как «База» (Base, это слово использует в оригинале Форсайт), и как «Основание» (Foundation, отчего злые языки говорили, что бен-Ладен большой поклонник Азимова, имея в виду цикл романов с таким же названием).
Для фанатика сие являлось оскорблением Аллаха и его пророка Магомета. Потерпеть подобное он не мог. Молодой саудовец объявил войну сначала правящему королевскому дому, который не имел права допустить такое святотатство. А потом кипящая ненависть, которую Деверо заметил еще в горах Гиндукуша, нашла-таки новую цель. УБЛ объявил войну Америке и от слов перешел к делу.
Если бы после победоносного окончания войны в Заливе Пола Деверо перекинули на борьбу с терроризмом, ход мировой истории мог бы измениться. Но в 1992 году борьба с терроризмом не являлась одним из приоритетов: власть перешла к Биллу Клинтону, и ЦРУ и ФБР вступили в самое худшее
46
Об аресте Роберта Ханссена было объявлено 20 февраля 2001 г.
Поэтому вместо поздравлений с победой в сорокалетней борьбе с СССР оба разведывательных ведомства получили обвинения в кризисе руководства, моральном разложении и некомпетентности.
Новая власть молилась и новому богу: политической корректности. Скандалы, связанные с «Ирангейтом» и незаконными поставками оружия никарагуанским контрас, вывели новую власть из себя. Компетентные специалисты десятками уходили в отставку; бюрократы и буквоеды возглавляли департаменты. Опыт агентов, которые десятилетия провели на передовой, отметался.
На различных званых обедах Пол Деверо лишь вежливо улыбался, когда конгрессмены и сенаторы, полагавшие себя знатоками международной политики, заявляли, что по крайней мере арабский мир любит США. Они имели в виду десять принцев, у которых побывали в гостях. Иезуит же провел долгие годы на мусульманских улицах. И внутренний голос в его голове шептал другое: «Нет, они нас смертельно ненавидят».
26 февраля 1993 года четыре арабских террориста заехали на взятом напрокат микроавтобусе на второй уровень автомобильной стоянки под Всемирным торговым центром. В микроавтобусе лежало от 1200 до 1500 фунтов самодельной взрывчатки, изготовленной на основе мочевины, широко применяемого удобрения. К счастью для Нью-Йорка, они воспользовались далеко не самой мощной взрывчаткой.
Так что на подземной стоянке лишь сильно грохнуло. Точно этого не знал никто, подозревали об этом лишь с десяток человек, но тот взрыв ознаменовал начало новой войны.
Деверо к тому времени стал заместителем Департамента Ближнего Востока, с большим кабинетом в Лэнгли, но за столом он проводил минимум времени, в основном путешествуя по вверенной ему территории. Увиденное там в сочетании с докладами агентов ЦРУ из стран исламского мира заставило его отвлечься от шейхов и эмиров, наслаждающихся жизнью в роскошных дворцах, и переключиться на другое.
Он начал запрашивать дополнительные сведения. Не о том, что поделывает местный премьер-министр, а о настроениях на улицах, в чайханах, мечетях, медресе, где учились многие молодые мусульмане. Чем дольше он слушал и наблюдал, тем сильнее звенели в его душе колокола тревоги.
«Они нас смертельно ненавидят, — говорил внутренний голос. — Им нужен лишь талантливый координатор». Анализируя собранные материалы, Деверо вновь вышел на след саудовского фанатика УБЛ. Узнал, что того выдворили из Саудовской Аравии за непочтительное отношение к монарху: УБЛ позволил себе критику в его адрес, припомнив, что тот допустил неверных на священный песок.
Деверо узнал, что саудовец обосновался в Судане, еще одной исламской стране, где у власти стояли фундаменталисты. Хартум предложил США выдать фанатика, но никто этим не заинтересовался. А потом УБЛ ушел, вернулся в Афганистан, где гражданская война закончилась победой самой фанатичной группировки, ультрарелигиозного Талибана.
Деверо отметил, что саудовец прибыл не с пустыми руками. Лидеры Талибана получили от него миллионные подарки, и скоро он стал заметной фигурой в растерзанной гражданской войной стране. С ним приехали почти пятьдесят личных телохранителей, и он нашел, что многие сотни моджахедов (неафганцев) осели в Афганистане, хотя война с Советским Союзом давным-давно закончилась. И вскоре на базарах пограничных пакистанских городов, Кветты и Пешавара, заговорили о том, что УБЛ строит в горах с десяток подземных комплексов и создает новые тренировочные лагеря, где будут готовить не солдат афганской армии, а добровольцев-террористов. Известие об этом дошло и до Пола Деверо. Арабская ненависть к его стране нашла своего координатора.