Мучимые ересями
Шрифт:
— Похоже, морячки поставили нас в нужное место… разнообразия ради, — сказал он, и несколько его людей тихо засмеялись. — Там чернее, чем внутри грязного сапога, — продолжил он, — но я думаю, что наш холм вон там.
Он указал направление, затем ещё раз взглянул на звёзды, определяя местоположение, и кивнул Эйласу Мантину, старшему из двух своих капралов.
— Эйлас, марш. Постарайся не навернуться на твоих плоских ногах!
Мантин фыркнул и отправился в темноту. Уистан и остальные разведчики-снайперы позволили капралу проделать подходящий проход, а затем последовали за ним вверх по пляжу через высокую жёсткую траву, которая шелестела и шептала в ответ бормочущему
* * *
— Надеюсь, эта моя блестящая идея оправдает себя, — заметил император Кайлеб, стоя на корме «Императрицы Черисийской» и глядя на те же звёзды, с которыми только что советовался сержант Уистан. С того места, где стоял Кайлеб, холмов не было видно, но можно было увидеть мерцание звёзд на парусах по меньшей мере полудюжины галеонов, и он покачал головой. — Я не думаю, что Брайан особенно рад приближению к берегу посреди ночи подобным образом, — добавил он.
— Чепуха, — сказал Мерлин с того места, где он стоял, «охраняя» Кайлеба даже здесь. — С какой стати какому-то адмиралу волноваться о том, чтобы плыть прямо к берегу, который он даже не видит, с двенадцатью военными кораблями и шестьюдесятью транспортными галеонами, нагруженными пятнадцатью или двадцатью тысячами морских пехотинцев?
— О, спасибо. — Развернувшись, Кайлеб прислонился спиной к кормовым поручням и посмотрел на него. — Ты ведь знаешь, как укрепить чьё-то доверие, не так ли?
— Стараюсь, — ответил Мерлин, поглаживая один из своих навощённых усов. Кайлеб усмехнулся, а Мерлин улыбнулся, но его улыбка быстро угасла, так как он вспомнил другую ночь на корме другого корабля и свой последний разговор с королём Хааральдом.
«О, угомонись уже!» — сказал он себе. — «И заодно перестань искать дурные предзнаменования. Кайлеб вряд ли сойдёт на берег в первой волне!»
— Как у них дела? — спросил Кайлеб значительно более серьёзным тоном, и Мерлин пожал плечами.
— Пока всё идёт хорошо. — Он рассматривал схему, которую Сыч передавал ему со СНАРКов, наблюдавших за небольшими группами черисийских морских пехотинцев, просачивающихся вглубь суши. — Большинство из них высадились примерно в тысяче ярдов от нужного места, — продолжил он. — У нас есть одна группа, которая сумела высадиться на берег более чем в миле к югу от того места, где она должна быть, но это одна из «пустышек». На данный момент, похоже, что все остальные в значительной степени идут по графику.
— Хорошо.
Кайлеб повернулся и несколько мгновений стоял, вглядываясь в ночь. Затем он сделал резкий вдох и встряхнулся.
— Хорошо, — повторил он. — А теперь, как советовал мне Доминик перед Каменным Пиком, думаю, сейчас самое время мне немного поспать.
— Я думаю, это отличная идея, — согласился Мерлин.
— Ну, до рассвета я больше ничего полезного сделать не могу, — заметил Кайлеб. Он говорил гораздо спокойнее, чем Мерлин думал на самом деле, но он также махнул пальцем в сторону Мерлина. — Что касается вас, сейджин Мерлин, то, в сложившихся обстоятельствах, я дарую вам разрешение на ваше «отключение». Но только на сегодня, заметьте!
Мерлин фыркнул и иронично ему поклонился.
— Да, Ваше Императорское Величество. Как скажете, Ваше Императорское Величество, — произнёс он елейным голосом.
* * *
Уистан вздохнул с облегчением, когда Эйлас Мантин бесшумно поднялся из травы на крутом склоне холма. Поднятая рука сержанта остановила
— Именно тама, где они сказали, что она будет, сержант, — пробормотал капрал сквозь ровные вздохи ветра. — Их тама четверо. Разглядел ихнюю сигнальную мачту и несколька флагов. Похоже ещё на сигнальный костёр. Двое ихних спят. Есть один человек, сидящий на большом старом камне — похож он знает, как нести службу. Последний заваривает чай или что-то в этом роде. Дозорный примерна в пятидесяти ярдах вот туда. — Он указал вверх по склону и направо. — Костёр, где готовят еду, и сигнальное оборудование вон тама. — Он указал налево. — Их палатки и другое снаряжение на братной стороне склона.
— Хорошая работа, — тихо ответил Уистан.
Эйлас Мантин получил ещё меньше формального образования, чем сам Уистан, но он вырос в горах Хребта Ящерицы, и его способность двигаться бесшумно — не говоря уже о способности видеть практически в полной темноте — была феноменальной. Он обладал способностью лесовика ориентироваться на местности и способностью охотника проникать в разум своей жертвы, а его собственный мозг был острым, как кинжал, несмотря на отсутствие образования. Уистан обучал его письменности, поскольку умение читать и писать было одним из требований к сержанту разведчиков-снайперов. Про себя, хотя он и старался не упоминать об этом при Мантине, он нисколько не удивился бы, если бы капрал в итоге стал офицером, если предположить, что он когда-нибудь научится читать и писать. Что, к сожалению, было не совсем очевидно. Мантин старался больше, чем хотел бы признаться кому бы то ни было, но грамотность, насколько он мог судить, была более неуловимой, чем любая рогатая ящерица.
Сержант отбросил эту мысль в сторону, а затем повернулся и сделал знак остальным членам двойного отделения приблизиться к нему и Мантину.
— Повтори ещё раз для них, — сказал он капралу, и сам выслушал его второй раз так же внимательно, как и в первый. Когда капрал закончил, Уистан начал раздавать задания.
— …а на тебе дозорный, — закончил он через две минуты, похлопав Мантина по груди.
— Есть, — лаконично ответил капрал и кивнул остальным трём бойцам своего отделения.
Они были так же немногословны, как и он, и почти так же бесшумны. Уистан мог бы услышать, как одинокий сапог тихо зацепился за камень… но мог и не услышать. В любом случае, он не беспокоился о том, что может случиться с дозорным. Он поручил это задание Мантину отчасти потому, что капрал, в общем, был лучшим человеком для этой работы, но также и потому, что Мантин уже заметил корисандийца. Он точно знал, где находится дозорный, и Уистан был уверен, что тот уже придумал наилучший способ подобраться к нему. Человек, который заваривал чай, или что он там ещё делал, будет освещён своим кухонным костром, и его ночное зрение не будет работать, если он сидел там, глядя в огонь, пока работал. Двое других спали в своих палатках, а это означало, что никто из троих не заметит, как к ним кто-то подкрадывается. С другой стороны, дозорный сидел с полностью адаптировавшимися к темноте глазами, и природа его обязанностей означала, что он, по крайней мере, должен быть настороже. Солдаты есть солдаты, и, учитывая тот факт, что ни один из архангелов не смог видеть ничего дальше нескольких сотен ярдов от берега в текущих условиях освещения, он, вероятно, не был так бдителен, как должен был быть, но Эдвард Уистан не собирался предполагать этого. И если корисандиец внимательно относился к своим обязанностями, подкрасться к нему будет значительно более сложной задачей.