Мудрец

Сташеф Кристофер Зухер

— Да иди ты...

Миротворец ткнул посохом посильнее. Кьюлаэра вскричал от боли, подпрыгнул, встал в стойку, но посмотрел на старика, на посох и заколебался.

Миротворец ждал.

Китишейн и гномы проснулись, разбуженные воплем Кьюлаэры.

Верзила сказал:

— Ночью мне приснилось...

Миротворец молча ждал.

— Приснилось, будто я проснулся и увидел тебя...

Кьюлаэра умолк, когда понял, где находится. Он посмотрел на землю и снова метнул взгляд в Миротворца, не веря своим глазам, потом обернулся к остальным.

— Да, —

сказал Миротворец, — именно там ты уснул минувшей ночью.

Кьюлаэра выпучил глаза, а Миротворец отчетливо видел, как мечутся мысли в его голове. Если он уснул там, а проснулся здесь, то происшедшее не сон, а правда!

— Ты что, никогда не спишь? — закричал он в ярости.

— Не буду спать, пока ты такой, какой есть, — ответил Миротворец. — Тебе кажется, что это совсем уж нечестно, правда? То, что я неуязвим для твоих проделок. Ты либо будешь драться со мной, когда я не сплю, либо вообще не будешь драться. — Его голос хлестнул словно кнут. — Теперь раздувай угли и ставь котелок! Нам нужно завтракать!

Кьюлаэра ошарашенно подскочил. Потом прищурил глаза, посмотрел на Миротворца, напрягся, приготовился к драке...

Миротворец ждал, держа посох наготове.

Он заметил, когда воинственность покинула Кьюлаэру, хотя внешне тот не очень изменился. Верзила только выругался, но сделал, как ему было велено, пытаясь не встречаться взглядом с гномами и девушкой.

Когда завтрак был готов, Миротворец приказал Кьюлаэре собрать вещи всех путников, все до мелочи. «Поскольку, — как он сказал, — у тебя широкая спина». Других поразило, что Кьюлаэра лишь бросил на Миротворца исполненный ненависти взор, но подчинился беспрекословно. Йокот стал медленно закапывать костер, Китишейн забросила за плечо свой колчан, но Миротворец остановил их и позвал. Они собрались около него, и гномы получили по кривому куску дерева с кожаными ремешками.

— Так вот что ты вырезал! — Йокот в изумлении разглядывал изделие Миротворца. — Что это, Миротворец? Какая-то маска?

— Но как мы сможем видеть сквозь такие маленькие щелки? — спросила Луа.

— Намного лучше, чем обычно видите в полдень, — ответил Миротворец.

Йокот высоко поднял подарок с криком радости:

— Щели не пропускают большую часть света! Нам больше не придется прищуриваться! — Он быстро приладил свои очки и кивнул. — Получилось отлично. Миротворец! Спасибо, двадцать раз спасибо!

Луа приладила диковину, Китишейн помогла ей завязать ремешки.

— Да, это замечательный подарок, — сказала она. — Но как я смогу отблагодарить тебя, Миротворец?

— В благодарности нет нужды, — сказал он, — и этот скромный подарок, разумеется, не обязывает вас идти со мной, если вы этого не хотите.

— Мы хотим, — быстро сказал Йокот. Потом посмотрел на Луа и прибавил:

— Я, по крайней мере...

— Я тоже, — успокоила она его. Миротворец кивнул.

— Вы сами сказали, что хотите, и я буду рад, если вы пойдете, но вы должны понять, что есть определенные правила, которые нам всем придется соблюдать, чтобы выжить в этой глуши. Если эти правила покажутся

вам слишком суровыми, вы вольны уйти — все, кроме этого балбеса.

Он ткнул в Кьюлаэру своим посохом. Верзила зыркнул на него, но смолчал.

— Каковы эти правила? — неуверенно спросила Китишейн.

— Во-первых, тот, кто остается с нами, учится тому, чему я учу, — сказал Миротворец. — Кьюлаэре придется многое усвоить, если он хочет жить, и любой, отказавшийся учиться, помешает его обучению.

— Охотно! — У Йокота загорелись глаза. А Китишейн насупилась и неодобрительно посмотрела на пленника:

— Значит, мы все здесь из-за Кьюлаэры?

— Я пришел, чтобы встретиться с ним, — ответил Миротворец и повернулся к Луа. — Ты согласна учиться, девица-гном?

— Согласна, господин, — медленно ответила она.

— Уже хорошо.

Миротворец перевел взгляд на Китишейн.

— Чему ты будешь учить? — спросила она.

— Единству ума, сердца и тела и боевому искусству, поскольку здесь каждому можно доверять, — может быть, даже кое-чему из магии — тех, у кого к этому есть способности.

— Согласна! — Глаза Китишейн загорелись.

— Какие еще правила ты нам продиктуешь? — спросил Йокот.

— Не я, а само наше путешествие, — ответил Миротворец. — Когда один в опасности, все должны стараться помочь, а если все, кроме одного, в опасности, то он должен помочь всем.

— В этом есть смысл, потому что иначе мы все погибнем, — сказал гном. — Что еще?

— Нельзя красть друг у друга. Нельзя драться друг с другом, не считая учебных поединков, а это будет сложно, если двое в чем-нибудь не согласны друг с другом, но мы должны достигать мира и разрешать споры без драк.

Он поведал еще несколько мудрых правил, а они слушали и кивали в знак одобрения.

Закончив, Миротворец удовлетворенно кивнул:

— Если вы согласны, тогда идите со мной. Отправляемся в путь.

Он повернулся было, чтобы идти, но Китишейн остановила его вопросом:

— И ты не будешь требовать, чтобы мы тебе подчинялись?

Миротворец обернулся с довольной улыбкой:

— Об этом нет нужды говорить, девица. Если кому-то это не понравится, он может не идти со мной дальше. — Он повернулся, чтобы ткнуть Кьюлаэру своим посохом. — Пошел, волкоголовый! — И зашагал, погоняя пленника.

Гномы пошли следом за Миротворцем, а последней зашагала Китишейн, она шла и думала об обидных словах Миротворца — справедливых и оттого еще более обидных.

Дважды в течение дня Кьюлаэра оборачивался к Миротворцу. В первый раз старик чуть не налетел на пленника — он и так шел к нему вплотную, а сейчас, похоже, решил поиздеваться над Кьюлаэрой. Кьюлаэра резко сбросил мешки и развернулся. Его левый кулак врезал старику под ложечку, а правая рука метнулась за ножом.

Миротворец охнул, но тут же съездил Кьюлаэре в ухо. Тот отшатнулся, на мгновение потерял равновесие, а Миротворец оперся на посох и подножкой сбил Кьюлаэру с ног.

Негодяй упал, но все же успел швырнуть в своего мучителя нож. Миротворец крикнул: