Мудрец
Шрифт:
— Мертв, но его дух может помогать вам по-прежнему, — объяснила ей Китишейн. — И все же он был улином, а не богом. Бог есть только один — наш Творец.
Все сельчане озадаченно нахмурились, а старуха сказала:
— Вы должны будете рассказать нам об этом, когда мы обретем безопасность. А сейчас, не мог ли бы кто-нибудь все-таки прочитать молитву?
— Просите шамана.
Кьюлаэра отошел в сторону, предоставив слово Йокоту. Гном в ужасе посмотрел на него, а Китишейн кивнула. Луа смотрела на него широко раскрытыми, горящими глазами. Йокот обменялся с ней взглядом, потом кивнул и встал перед могилами. Он наклонил голову, вызвал к жизни магические силы, поднял руки и начал нараспев
— Да вознесутся лежащие здесь в страну счастья и изобилия. Да не нуждаются они никогда ни в чем, не тоскуют и не тревожатся, а остаются счастливыми во веки веков. Просим тебя, Ломаллин, — уведи эти невинные души в Благословенную Землю, и да останутся они там, в лучах славы Творца, и души их да воспоют от радости Его присутствия.
— Да будет так, — произнесла Луа.
— Да будет так, — хором сказали все. Йокот опустил руки и посмотрел на поле смерти. Наконец он сказал:
— Что есть жизнь в сравнении с вечностью? Что значат боли земные, если их уравновешивают радости? Смерть объединит души, стремящиеся приносить друг другу добро в присутствии Творца, источника всего Добра на свете. Да забудут эти мертвые, вознесшись в Благословенную Землю, все земные горести и печали. Ломаллин, веди их к Творцу после смерти так же, как вел ты их при жизни.
— Да будет так, — сказала Луа.
— Да будет так, — хором повторили все. Йокот повернулся к ним:
— Давайте сделаем мертвым самый лучший подарок — продолжим нашу жизнь. Покажите, где можно надежно спрятаться в этой глуши.
Женщины медленно повернулись.
— Возьмите колесницы, — настаивала Китишейн. Одна из старух покачала головой:
— Там, куда мы пойдем, лошадям не пройти. И они двинулись по склону через чащу.
— Идите с ними, — сказала Китишейн, и гномы пошли с женщинами.
Кьюлаэра и Китишейн остались, чтобы поставить все колесницы в ряд, освободить лошадей, отвести их сторону и поджечь повозки ваньяров. Потом они пошли за сельчанами, заметая за собою следы, и отблески костров озаряли их удаляющиеся силуэты.
Старики давали советы, а вождем деревни теперь стала одна из женщин. Ее звали Эльза, и она часто обращалась за советом к своей матери, Темле, той самой старухе, которая спрашивала про Ломаллина. Йокот рассказал ей о том, что знал; она спросила, как нужно молиться Ломаллину и Творцу, какими ритуалами чтить их. Йокот рассказал ей, что знал, и подчеркнул, что почитание не требует ничего особенного — самое главное, чтобы слова были искренними, от всего сердца. Еще он рассказал ей о том, что Творец не нуждается в том, чтобы ему в жертву приносили вещи или жизнь, ему нужно самопожертвование, отказ от жестокости и злодеяний и, что еще более важно, — стремление помочь другим, сделать их жизнь более счастливой. Темла рассказала об этом Эльзе, и они вдвоем остальным женщинам.
Пока Йокот учил женщин вере, Кьюлаэра показывал им, как обороняться косами, вилами и лопатами. Китишейн и Луа учили их стрельбе из лука. Все понимали, что ваньяры вернутся.
И они вернулись и были теперь в тысячу раз сильнее. Их колесницы заполонили долину, холмы гремели от стука лошадиных копыт.
— Спустись и спрячься в развалинах самого большого дома в деревне, — сказал Йокот Кьюлаэре. — Китишейн, найди лучниц, чтобы убивать всякого, кто приблизится к нему! Кьюлаэра, когда их шаман выступит, чтобы сразиться со мной, дай ему произнести одно заклинание, а после выходи и убей его. Когда он умрет, беги сюда, потому что ваньяры бросятся на тебя. Беги вот тем ущельем, чтобы лучницы могли убивать ваньяров с елей на склоне.
Без единого вопроса Кьюлаэра отправился в укрытие. Ваньяры остановились у горы пепла
С небес рухнула сова, неуютно чувствующая себя в дневном свете, и упала прямо в центр стаи, подобно ястребу, охотящемуся на мышь. Огоньки повернули, устремились к птице, вонзились в нее, она взорвалась, и во все стороны фонтаном брызнули стрелы. Несколько из них попали в ваньярского шамана. Он выругался.
Ждать дольше было нельзя. Кьюлаэра выскочил, надеясь, что Йокот сейчас готовит следующее заклинание, и бросился на ваньяров, размахивая мечом. Воины увидели его, закричали, погнали вперед своих лошадей. Шаман повернулся к воину, увидел его, начал размахивать руками и петь.
Кьюлаэра ударил. Меч загудел, вонзаясь в плоть, шаман заорал, затем внутри него что-то взорвалось, и он упал замертво.
Кьюлаэра уставился на него, не понимая, что случилось.
Затем он услышал яростные крики, обернулся, увидел, что на него бегут ваньяры. Вспомнив приказ Йокота, Кьюлаэра побежал.
Земля взорвалась под колесами ваньяров. Комья грязи взметнулись в небо. Колесницы переворачивались одна за другой; некоторые проваливались в разверзшуюся землю и застревали. Лошади дико ржали, пятились от обезумевшей грязи, врезались в соседние колесницы. Но сотня колесниц обогнула ужасное место и продолжала двигаться в сторону нырнувшего в ущелье Кьюлаэры.
Стены ущелья сужались. Колесницы врезались одна в другую; спицы лопались, трещали дубовые борта. Пятьдесят ваньяров, ругаясь, выбрались из обломков и припустили за Кьюлаэрой. Он убежал уже далеко, но солнце блестело на его бронзовых доспехах, не позволяя ему скрыться. Ваньяры бежали следом, злобно крича.
Со стороны холма полетели стрелы. Не видевшие ничего, кроме своей жертвы, ваньяры не замечали их, пока стрелы не вонзились в их глотки, пока копья не закачались в их груди. Оставшиеся в живых взревели и бросились в сторону холма, но с другой стороны град стрел посылался им в спину. Не меньше дюжины ваньяров бросилось спасаться бегством, но снова в воздух взмыли копья, и ни один не остался в живых.
На равнине под ваньярами продолжала взрываться земля. Наконец жалкие остатки войска повернули и побежали, на равнине и вдоль берега загрохотали колесницы.
Китишейн крикнула с холма:
— Хватит!
Йокот кивнул и опустил руки.
— Ломаллин позаимствовал силы у Творца, чтобы помочь нам победить сегодня, — крикнул он сельчанам. — Пусть все знают, что Ломаллин сильнее Боленкара!
Он повернулся, пошатнулся и чуть не упал. Пока он спал, сельчане пошли к ваньярам, добили тяжелораненых и попросили Кьюлаэру заняться теми, кто мог выжить. Он разоружил тех, кто еще держал топор, сразился с парой легкораненых. В тех местах, где доспехи Аграпакса не защищали его, он и сам получил несколько ран, но разоружил всех и заставил тех, кто мог идти, нести носилки с ранеными. Кьюлаэра отослал врагов прочь, строго-настрого предупредив о том, какая судьба постигнет всякого прислужника Боленкара, который посмеет еще раз заглянуть сюда. Затем он занялся долгим делом — принялся перетаскивать мертвых ваньяров в ущелье. Несколько колесниц уцелело, некоторые лошади не убежали, и это очень помогло Кьюлаэре.