Мудрец

Сташеф Кристофер Зухер

А врага его смех взбесил. Продолжая петь, воин ударил. Кьюлаэра поднял свой меч, чтобы отразить удар, но Коротровир задрожал и порезал ему плечо; соперник был невероятно силен! И тут слева на него полетел боевой топор. Кьюлаэра увернулся от грубого удара, затем прыгнул вперед и ударил сам. Коротровир метнулся к шлему врага, дрогнул и замер в дюйме от его головы. Громила улыбнулся сквозь длинные усы и рубанул, сжав топор обеими руками.

— Он — шаман, — взвыл Йокот. — Кьюлаэра, назад!

Воин-шаман?

О таком Кьюлаэра еще не слышал! Потом он понял, что воин равен в магии Йокоту. Он отпрыгнул, обороняясь Коротровиром. Топор пролетел мимо, но не совсем — он вонзился в землю, отрубив палец на ноге Кьюлаэры.

— Забери его! — крикнул Йокот.

Кьюлаэру охватила боль, он разозлился, неистово заорал и ринулся в бой, начал бить, махать, отражать удары, слишком быстро — неловкий топор за ним не поспевал. Коротровир снова отскочил от ваньярского шлема, повредил кожу на нагруднике врага, но не более того, потом потянулся вниз, к коленям...

Вражеский воин выкрикнул последнюю строку песни. Глаза Кьюлаэры ожгло светом; он вскрикнул, ударил вслепую, почувствовал, что меч за что-то зацепился. Свет превратился в пламя и растаял в противно пахнущем дыму. Кашляя, Кьюлаэра бил и бил, но Коротровир не встречал сопротивления, а когда дым рассеялся, Кьюлаэра увидел почему — воин-шаман исчез.

Кьюлаэра выругался.

К нему подбежал Йокот:

— Прости меня, Кьюлаэра! Мне надо было сразу догадаться, что этот человек — шаман, но я не ожидал, что воин вдруг начнет читать заклинания. Я подумал, что это боевая песня. Я только потом понял, что он поет на шаманском языке.

— Я тоже должен был это понять, — выдохнул Кьюлаэра, — и позвать тебя. Прости, Йокот, — боюсь, я уже слишком сильно привык к тебе.

— Я только! Эй! Где твой палец?

Шаман кочевников положил палец Кьюлаэры на ладонь Йокота. Йокот приложил его к ступне, Кьюлаэра издал сдавленный стон, а Йокот начал читать заклинание. Юзев кивал.

— Оба попросили друг у друга прощения — хорошо. Я тоже прошу прощения — я должен был сражаться, а не наблюдать за чужой магией.

Кьюлаэра сжал зубы от боли, но смог выговорить:

— Присоединяйся, будем рады. Вы оба — и воины, и шаманы! Конечно, я должен был догадаться, что такие могут быть и среди врагов! А-а-а-а-а! Что ты делаешь, Йокот?

— Приращиваю тебе палец. — Гном отошел в сторону. — Пошевели им.

Кьюлаэра ошеломленно посмотрел вниз. Палец чудесным образом вернулся на свое место. Кьюлаэра шевелил им и был удивлен, что палец его слушался, хоть и двигался вяло.

— Для полного исцеления, конечно, нужно какое-то время. — Йокот как будто немного извинялся.

— Я и не думал, что что-то вообще получится! Как я могу и отблагодарить тебя, Йокот?

— Простив

меня, что ты уже сделал. — Йокот склонился к другой ране Кьюлаэры и начал бормотать.

Вылечив Кьюлаэру, он отправился бродить среди других раненых, исцеляя всех, кого мог. Тем же занялся Юзев. Луа собрала тех, кто был близок к смерти, и сделала все, что могла, чтобы облегчить им уход, затем утешила вдов, стоящих около павших. Китишейн смотрела на подругу, потрясенная ее действиями, затем последовала ее примеру. Через какое-то время те дариадские женщины, которые не потеряли мужей и сыновей, последовали их примеру.

Кьюлаэра осматривался, не понимая, почему не видит радости. Погибла всего лишь дюжина кочевников, и они было начали петь победные песни, но потом передумали. Он разрешил загадку, когда увидел небольшую группу дариадских воинов, собравшихся смотреть на убегающих вдоль лощины солдат. Кьюлаэра понял, что они не считают случившееся победой, потому что не все враги уничтожены — мало того, уцелевшие бегут в сторону своих укреплений. Он понял — беглецы запросто могли привести вдесятеро большую армию.

С другой стороны, если все воины покинут крепость, она станет легкой добычей для кочевников... Он понимающе кивнул; об этом стоило подумать. Но через некоторое время ему в голову пришел замысел получше.

Кьюлаэра подошел к группе воинов и дал им знак рукой. Они посмотрели на него сначала с удивлением, потом почувствовали что-то неладное, но пошли за ним. Луа и Китишейн искали умирающих солдат, но нашли немногих: воины уже прошли по полю брани, нашли тех, в ком еще теплилась какая-то жизнь и прикончили их быстрыми ударами.

Кьюлаэра привел кочевников к мертвым врагам и начал снимать доспехи с самого большого из солдат. Люди Ветра смотрели на него с отвращением; Кьюлаэра предположил, что некое табу запрещает им грабить мертвых. Но когда он принялся натягивать гормаранские доспехи поверх собственных, они начали понимающе восклицать и принялись стаскивать одежду с других мертвых.

Китишейн, завидев это, подошла и мрачно осведомилась:

— Что вы задумали?

— Небольшой подарочек для солдат в крепости, — объяснил Кьюлаэра.

Китишейн медленно кивнула, замысел ей понравился.

— Но только не все, — сказала она. — Беглецы не должны заметить, что их догнало втрое больше товарищей, чем пришло сюда.

— Именно так, — ответил Кьюлаэра. — Мы просто откроем ворота для остальных.

— Здорово придумано. — Китишейн отвернулась и начала стаскивать доспехи с одного из мертвых солдат.

— Ты не можешь идти с нами! — Кьюлаэра схватил ее за плечо. По его лицу было видно, что им движет страх за нее, но он сказал лишь: