Мудрость сердца

Картленд Барбара

Но, несмотря на все их старания, лорд Хейвуд не мог отделаться от воспоминаний о тех временах, когда шесть высоких, статных лакеев, одетых в зелено-желтые ливреи фамильных цветов рода Хейвудов, стояли, вытянувшись в струнку, в зале, а старый Меривейл, тогда еще не высохший, как сейчас, а представительный, исполненный чувства собственного достоинства, с важностью царедворца принимал прибывающих гостей.

Лорд Хейвуд помнил и то, как около полудюжины горничных сновали из комнаты в комнату; как домоправительница, шурша юбками

из черной тафты, с серебряной цепочкой для ключей на поясе, зорко приглядывала за слугами и за порядком в доме.

И теперь, заметив, с какой грустью смотрит Лалита на свои загрубевшие от работы руки, он почувствовал себя виноватым.

— Вам совершенно ни к чему всем этим заниматься, — заявил он довольно резко, когда спустя час зашел в кабинет и застал ее там: девушка, стоя на коленях, все еще протирала стопку пыльных книг.

— Мы же не можем каждый раз пачкаться, как трубочисты, когда берем книгу с полки, — возразила она. — К тому же книги портятся, если за ними не ухаживать.

— А какое вам, собственно, дело до моих книг? — сказал он, не подумав, что может обидеть ее.

Лалита опустила тряпку и, сев на пятки, взглянула на него снизу вверх.

— У вас, наверное, дурное настроение? — спросила она. — Я спрашиваю это потому, что как раз собиралась вам предложить сделать кое-какую работу в оранжерее, которая мне не под силу.

— В оранжерее? — не сумел скрыть своего изумления лорд Хейвуд.

— Я знаю, что у вас не так много времени, чтобы приглядывать за теплицами, — продолжала Лалита как ни в чем не бывало, — но персики уже начинают поспевать, и Картер говорит, что их можно будет есть уже через неделю. А если вы того заслужите, то получите к обеду клубнику!

Лорд Хейвуд рассмеялся.

— Вы заставили меня почувствовать себя так, словно я только что приехал из школы и к моему возвращению приготовили разные вкусные вещи.

— На этот раз вы вернулись не из школы, а с войны, — серьезно отвечала девушка. — Но если вы не будете добрым, то я накажу вас и съем все сама.

Лорд Хейвуд опять засмеялся.

— Но учтите. Картер сказал, что ленч будет готов точно через пять минут, а вы ведь знаете, как он пунктуален, — предупредил полковник. — Так что у вас осталось совсем мало времени, чтобы вымыть руки и привести себя в порядок.

— Ну, успею я их вымыть или нет, все равно я страшно голодная! — выпалила Лалита.

Она легко поднялась на ноги и, подобрав юбки, чтобы не мешали ей быстро двигаться, поспешно выбежала из комнаты.

С улыбкой глядя ей вслед, лорд Хейвуд думал о том, какое все-таки она милое и забавное дитя. Но затем улыбка его погасла, и он тяжело вздохнул. Хотя он должен был признаться, что присутствие Лалиты в доме доставляет ему радость, было необходимо серьезно подумать о ее предстоящем отъезде.

«Сразу же, как только вернусь из Лондона, надо будет вплотную этим заняться», — решил он.

Лорд

Хейвуд был уверен, что, услышав о его возвращении, к нему вскоре начнут наведываться знакомые со всего графства, хотя бы просто из любопытства. Можно представить, с каким изумлением и тайным злорадством они станут обсуждать такую пикантную новость, что в доме лорда Хейвуда живет одинокая молодая женщина, а он даже ничего толком не знает о ней. В том, что это обязательно произойдет, можно было не сомневаться, это был лишь вопрос времени.

«Нет, Лалита непременно должна уехать отсюда, — твердо решил лорд Хейвуд. — И в ближайшее время».

Но он совершенно не представлял себе, как уговорить девушку уехать, а главное — куда он может ее отправить.

Каждую ночь, лежа без сна под гнетом тяжелых мыслей о будущем, он гадал, кто она такая. Была в этой истории одна очень странная деталь, которая настораживала лорда Хейвуда и вызывала у него недоумение. Почему родственники Лалиты до сих пор не подняли никакого шума по поводу ее побега?

Он почти не сомневался, что объявление о розыске пропавшей девушки обязательно появится в газетах, однако там ничего не было.

Судя по тому, что ему рассказала сама Лалита, а также учитывая, что она слышала об аббатстве, была неплохо осведомлена о жизни в поместье, знала о том, что он служил во Франции, лорд Хейвуд мог предположить, что девушка жила где-то неподалеку.

Он мог бы поручить Картеру расспросить местных жителей. Они вполне могли что-нибудь слышать о сбежавшей или исчезнувшей девушке.

Но он решил, что это было бы нечестно. Лалита доверяла ему, и обмануть ее доверие было недостойно джентльмена, ведь своими действиями он мог невольно навлечь на нее беду.

И тем не менее что же ему с ней делать?

Она была слишком молода и слишком красива, чтобы одной скитаться по миру. Он содрогался от одной мысли о том, с какими ужасными опасностями она может столкнуться в этой нелегкой жизни.

Когда Лалита вернулась в кабинет, он все еще продолжал о ней думать. Девушка сняла свой огромный фартук горничной и выглядела теперь чисто и опрятно, но лорд Хейвуд прекрасно видел, хотя ни словом и не обмолвился об этом, как покраснели ее нежные руки. Видимо, ей пришлось оттирать с них грязь.

Кожа у нее была ослепительно белой и светилась, подобно жемчугу. И снова лорд Хейвуд, восхитившись ее нежной прелестью, подумал о том, как она хороша и как все-таки несправедливо, что она должна одна вступить в этот враждебный, жестокий мир.

Сопровождая Лалиту в столовую, лорд Хейвуд спрашивал себя с некоторой долей сарказма, многие ли из его знакомых мужчин стали бы вести себя столь же целомудренно, как он, оказавшись волею случая наедине со столь очаровательной женщиной? Да и многие ли женщины, попав в подобные обстоятельства, отказались бы от всяких попыток завлечь его?