Мудрость сердца
Шрифт:
— Да просто оно от одного человека, с которым его светлость сам был рад расстаться, когда уезжал из Парижа.
Лалита мгновенно поняла, что речь, конечно же, шла о женщине, и не смогла удержаться, чтобы не спросить:
— А она… красивая? — И тут же устыдилась своего неуместного любопытства.
— Кто? Леди Ирен? — переспросил Картер.
— Ее так зовут?
— Иуда. Леди Ирен Давлиш. Красивая-то она красивая. Только я вам скажу, она сама собой больше всех и восхищается.
Картер говорил таким презрительным тоном, что Лалита сочла это неуместной
Но в то же время сообщение Картера ее очень заинтересовало.
— Наверное, — сказала она после минутного колебания, — поскольку его светлость так хорош собой, всегда находится немало женщин, привлеченных его обаянием?
— Еще бы! Уж будьте уверены! Они кружили вокруг него, словно мухи над горшком с медом, — отвечал Картер с нескрываемой гордостью. — Они и меня-то замучили, постоянно приставали, чтобы я им всячески помогал.
Заметив удивление на лице Лалиты, Картер пояснил, изобразив в лицах, что он имел в виду. При этом он изменил голос и, подражая жеманным манерам какой-то прелестницы, произнес:
— «Картер, скажи, в какое время я смогу застать его светлость одного?»А то еще: «Картер, передай его светлости, что я жду его здесь, чтобы сообщить нечто очень важное».
Картер насмешливо ухмыльнулся:
— Еще бы это не было важно… для них!
Лалита ничего не ответила, но, к своему удивлению, обнаружила, что слова Картера помогли ей увидеть лорда Хейвуда совсем в ином свете.
Возможно, именно его неожиданное появление сегодня утром этаким щеголем изменило ее представление о нем как о мужчине. Она невольно подумала, что ни один человек из тех, кого она знала в своей жизни, даже ее отец, не мог бы с ним сравниться в привлекательности.
Он был так элегантен, так хорош, что Лалита не могла не оценить этого. Но не только красивая внешность отличала лорда Хейвуда. Лалита почувствовала в нем что-то еще, чего она никогда не встречала в других мужчинах.
Перед отъездом в Лондон он сказал ей, что собирается встретиться со своим поверенным. И теперь ей очень бы хотелось знать, не собирался ли он нанести еще один визит, к некой прекрасной леди, вроде той, которая написала ему.
Картер положил письмо на столик в прихожей возле лестницы, и Лалита не удержалась, чтобы не рассмотреть почерк на конверте. Он показался ей чересчур витиеватым и манерным.
Лалита поймала себя на том, что попыталась нарисовать в своем воображении портрет женщины, которая могла бы привлечь лорда Хейвуда.
— Странно, почему его светлость до сих пор не женат, — сказала она вслух, ни к кому, собственно, не обращаясь.
— Женат? — переспросил Картер. — Вот уж о чем он никогда не думал, во всяком случае, все то время, пока я с ним. Это ему не по карману.
— Но он ведь мог бы найти себе богатую жену, — предположила Лалита.
— Вручить женщине вожжи и позволить собой править? — фыркнул с возмущением Картер. — Только не его светлость! Но я не говорю, что у него не было такой возможности.
При этих словах Картер выразительно взглянул на письмо. Лалита догадалась, о чем он сейчас подумал, и осторожно
— У леди Ирен много денег?
— Так я слыхал, — коротко ответил Картер.
— Значит, если его светлость женится на этой женщине, у него сразу появятся средства, на которые можно было бы восстановить и дом, и поместье в их былой славе. Здесь снова появилось бы множество лакеев, лошадей в конюшне, он сразу перестал бы беспокоиться за судьбу арендаторов и состарившихся слуг.
— Я вам так скажу, если вы хотите знать мое мнение, что все наши нынешние неприятности — это сущие пустяки по сравнению с теми бедами, которые может принести его светлости леди Ирен.
— Похоже, что тебе она не нравится.
— Нравится? — переспросил Картер. — Да эта женщина такого сорта, что доверять ей — все равно что пускаться ночью в путь со слепым проводником по незнакомой дороге!
Затем, вспомнив внезапно, с кем он разговаривает, Картер быстро добавил:
— Ну, об этом мне, пожалуй, не стоило бы с вами толковать, лучше уж пойду займусь делами. — И с этими словами он поспешно вышел из холла.
Его откровенное смущение выглядело очень забавным, но Лалита даже не улыбнулась. Вздохнув, она медленно направилась в кабинет, поглощенная мыслями об этой женщине.
Здесь, в кабинете, было непривычно пусто и тихо. На полу валялись вчерашние газеты, на столике стоял пустой бокал, который лорд Хейвуд захватил вчера из столовой, когда после обеда они перешли в кабинет… И девушку внезапно охватило тоскливое чувство одиночества. Без него ей все здесь казалось бессмысленным и ненужным.
Она принялась прибирать в комнате, в то же время думая о том, какими неожиданно счастливыми оказались для нее эти последние несколько дней.
Прежде Лалита даже не знала, как это бывает замечательно, когда остаешься наедине с молодым человеком, с которым можно разговаривать, шутить, ссориться, поддразнивать друг друга.
Лалита была вполне счастлива, когда жила вместе с родителями. Но молодых людей она почти не видела, а отец был уже стар, и ей никогда не приходило в голову разговаривать с ним как с равным. Для него она всегда оставалась ребенком, которого он не воспринимал всерьез и с мнением которого он никогда не считался.
И вот теперь она могла поговорить с человеком, который ее внимательно слушал и пытался понять. Она иногда спорила с ним, горячо отстаивая свое мнение. Несколько раз ей даже удавалось переубедить его. И это было так замечательно!
Они говорили на самые разные темы, и эти разговоры необычайно увлекали девушку. Правда, порой ей приходилось быть очень внимательной, чтобы избежать хитрых ловушек, когда он пытался выведать, кто она и откуда.
Лалита была достаточно умной и проницательной, чтобы понять, что ей позволено оставаться здесь, в его доме, только потому, что лорд Хейвуд был настоящим порядочным человеком, слишком джентльменом, чтобы выгнать ее на улицу, в неизвестность. И все же она наслаждалась каждой минутой этого необыкновенного общения с этим удивительным, посланным ей самой судьбой человеком.