Мулан
Шрифт:
— Огонь! Огонь!
Раз за разом ракеты взвивались в воздух и точно поражали затаившихся в скалах врагов. Наконец раздался последний залп, и снова наступила тишина. Обстрел дороги из луков прекратился, лишь трупы гуннов валялись у подножия горных склонов.
— Последний снаряд! — воскликнул Шанг, повернувшись в сторону Яо, который как раз установил пушку. — Побережем его.
Дым над перевалом медленно рассеивался, и на самой седловине постепенно проступила сквозь его клубы фигура всадника. Неподвижно, как каменное изваяние, сидел он на коне и смотрел вниз.
Спустя несколько секунд рядом стали
— Дадим им бой! — воскликнул Шанг, не раздумывая. — Уж если погибать, так с честью.
Весь его немногочисленный отряд, не дрогнув, обнажил мечи, хотя лица их побледнели. Только Чи Фу, дрожа от страха, скорчился за камнями неподалеку.
Всадник, первым показавшийся на перевале, сверкая своими желтыми, как у рыси, глазами, поднял коня на дыбы и погнал его вниз, размахивая длинным мечом с волнообразно изогнутым лезвием. Войско гуннов устремилось следом. Предводитель опережал своих воинов на сотню шагов, и этот разрыв все увеличивался.
— Яо, целься прямо в Шань Ю! — спокойно, как на тренировке, приказал Шанг.
Яо, лучший стрелок отряда, не отвечая, кивнул, приложившись щекой к пушке и ловя прицел.
Мулан стояла рядом с ним. Мысли ее в смятении разбегались. Даже если Яо не промахнется, смерть предводителя гуннов мало что даст. Гуннов тысячи и их не остановить. А позади — столица, император, сотни городов и сел… И главное — родное село, отец, мать, бабушка! Все они погибнут. Небольшое и плохо обученное войско, что ждет позади, ничего не сможет сделать — ведь даже регулярные войска под предводительством генерала Ли были уничтожены, но не остановили врага…
Непроизвольно Мулан сжала рукой меч, поднимая его повыше, и взглянула на него. В отполированном, как зеркало, лезвии отразился крутой горный склон справа от перевала, и Мулан увидела огромные массы снега, нависающие недалеко от вершины. Она вспомнила, как Яо рассказывал про горные лавины, и о том, что довольно небольшого толчка, порой даже громкого крика, чтобы лавина ринулась с вершины горы, все сметая на своем пути. От мысли, внезапно осенившей ее, Мулан вздрогнула.
Резким движением бросив меч в ножны, она рванулась вперед. Отпихнув Яо, Мулан схватила пушку и побежала по склону вверх, к перевалу. Шанг, не понимая, что она хочет делать, закричал:
— Бинг, вернись! Бинг!
Хан, в свою очередь, отчаянно заржал, но Мулан, не останавливаясь, мчалась вперед. Наконец она оказалась прямо на дороге, спускавшейся с перевала. Взбежав на небольшую возвышенность, Мулан установила пушку, воткнув ее в глубокий снег. Голова дракона, выкрашенная в красный цвет, смотрела навстречу Шань Ю. Предводитель гуннов скакал прямо на Мулан, размахивая мечом, он был уже у подножия холмика, на вершине которого стояла пушка, а за ним, на удалении в несколько сот шагов, черной массой накатывалось, как волна, все остальное войско.
Мулан для пробы навела пушку сначала на Шань Ю, а затем, поднимая ствол, прицелилась в нависавшую снежную вершину. Сидевший на ее плече Мушу закричал:
— Теперь самое время поджечь порох! Живей, живей!
Мулан выхватила кремень и ударила по нему кресалом. Посыпались искры, но, как всегда, нужен был не один удар, чтобы искра попала на пропитанный селитрой фитиль. И в этот миг черный сокол, пролетев над головой своего хозяина, стремительно спланировал на Мулан и выбил из ее рук кремень. Тот полетел в снег, и Мулан безуспешно пыталась нашарить эту пустяковую, но такую нужную сейчас вещь — от нее зависела жизнь!
Воины, замершие в нескольких сотнях шагов ниже, все это видели. Яо поднял над головой меч и закричал:
— Вперед! Поможем
Они бросились бежать вверх по склону, к пушке и Бингу, по-прежнему безуспешно шарящему в снегу. Шанг, рванувшийся последним, скоро опередил Яо и мчался впереди всех.
Мулан подняла голову — Шань Ю стремительно приближался, его меч, поднятый над головой, вспыхивал яркими бликами. Надо было срочно что-то делать! Мулан схватила Мушу и изо всех сил дернула, держа за голову и хвост обеими руками. Из пасти дракончика вырвался сноп огня, поджегший фитиль. Мулан едва успела схватить пушку и навести на склон горы — грянул выстрел, и ракета, со свистом рассыпая искры, вылетела перед самой мордой коня Шань Ю. Конь в испуге поднялся на дыбы и предводитель гуннов, каким он ни был умелым и ловким наездником, потратил несколько секунд на то, чтобы справиться с обезумевшим животным. Между тем Мушу, так и не поняв, чего хотела добиться Мулан, горестно кричал:
— Ты промазала! Как ты могла?! Он же был от тебя в двух шагах!
Ракета, описывая красивую дугу, как казалось, очень медленно, ударила в склон горы под самой вершиной. Грохнул взрыв и взлетел столб дыма. Огромные, в тысячи даней [9] , снежные пласты сдвинулись с места и, вначале медленно и величественно, а затем все быстрее и быстрее заскользили вниз, в долину.
Шань Ю, справившись наконец с конем, снова взглянул на Мулан и уловил на ее лице выражение необычайного торжества. Не понимая причины этого, он оглянулся. За его спиной, позади его непобедимого войска, вставали к небу чудовищные клубы снежной пыли — лавина неслась с горы, приближаясь в десять раз быстрее самого быстрого коня. Шань Ю мгновенно все понял. Он зарычал, как тяжело раненный зверь и замахнулся мечом. Будь его ярость не так смертоносна, этот миг, несомненно, стал бы последним в жизни нашей героини. Но Шань Ю размахнулся слишком широко, и Мулан, на лице которой торжество не успело даже смениться ужасом, смогла увернуться — меч лишь слегка зацепил острым концом ее куртку. Этот удар швырнул ее в снег, но она мгновенно вскочила и стремглав побежала вниз по склону. Наткнувшись по дороге на спешившего впереди всех Шанга, она схватила его за руку и увлекла за собой, подальше от гуннов. Но тем было уже не до них.
9
Дань — старинная китайская мера веса, около 60 кг; дань = 100 цзиней = 1600 лянов. В точности современный дань равен 59,6816 кг
Если бы кто-то мог наблюдать за перевалом с вершины горы, он увидел бы, как множество черных точек, несущихся вниз по склону, быстро исчезают, одна за другой, в налетающих на них огромных клубах искрящейся снежной пыли. Впереди всех скакал опомнившийся Шань Ю, Мулан и Шанг опережали его на какую-то сотню шагов. Спешившие к ним на помощь Яо, Линг, Чьен По и остальные воины наконец остановились, развернулись и со всех ног припустили обратно — они тоже увидели лавину и поняли, что если она настигнет их, смерть неминуема.
Хан, которого держал за узду один из воинов, взвился на дыбы и рванулся вперед громадным скачком. Мгновенно преодолев расстояние, отделявшее его от хозяйки, он промчался мимо, повернул и нагнал ее на бегу. Мулан, ни на секунду не останавливаясь, взлетела в седло и в этот краткий миг оглянулась — бешеный поток искрящегося снега был уже совсем рядом, последние гунны исчезали в нем, как песок в набегающей волне. Вот и Шань Ю исчез из глаз, и только его сжатая в кулак рука с мечом еще виднелась некоторое время над поверхностью снега.