Мулан
Шрифт:
— Отойдите, ребята! Дайте ему отдышаться…
— Бинг? — произнес Ли Шанг. — Ну, ты, оказывается, и сорвиголова! Теперь я обязан тебе жизнью… Я понял, что тебе можно доверять!
— Ура Бингу, храбрейшему среди нас! — заорал Линг, размахивая руками.
— Ты — король гор, вручаю тебе это звание! — кричал, подпрыгивая в восторге, Яо.
— Да, да! — и Чьен По на радостях слегка подтолкнул локтем троих солдат, стоявших рядом — те, как щепки, отлетели на несколько шагов.
Ли Шанг поднялся на ноги и протянул руку Мулан, которая все еще стояла на четвереньках. Та встала, выпрямившись… И вдруг снова согнулась и со стоном осела на снег. Ухватившись
— Что с тобой? — спросил Шанг и тут он увидел кровь. — Нужна помощь! Он ранен!
Мулан, опершись руками о снег, оседала все ниже. В глазах у нее темнело, она, будто сквозь туман, видела склонившегося над ней Шанга, и словно издалека доносился его голос:
— Бинг! Держись! Держись…
Небольшая палатка была поставлена под скалой на снегу, у подножия гор. Ли Шанг нервно ходил у палатки взад и вперед, все время бросая на нее беспокойные взгляды. Еще бы, ведь в палатке лекарь, спешно доставленный из лагеря под перевалом, оказывал помощь Бингу, благодаря героизму которого они одолели войско гуннов, и которому сам Шанг был обязан жизнью.
Линг, Яо и Чьен По сидели поблизости на камнях, тут же был привязан за повод Хан.
Наконец полог палатки распахнулся и старый лекарь вышел. Оглядевшись по сторонам, он поманил Ли Шанга и что-то тихонько сказал ему. Шанг подскочил, как ужаленный, и устремился в палатку.
Бинг лежал под одеялом, и при появлении капитана приподнялся. Одеяло соскользнуло с его плеч, Шанг увидел форму груди под повязкой и широко раскрыл глаза. Мулан, покраснев и прикрываясь одеялом, пробормотала:
— Я объясню…
Но тут полог снова распахнулся и в палатку, как бешеный, влетел Чи Фу.
— Так это правда?! — вскричал он.
Ли Шанг повернулся и вышел из палатки. Спустя несколько секунд следом показался Чи Фу, он тащил за руку упирающуюся Мулан. Сорвав с ее головы зеленую ленточку, так что ее шелковистые волосы рассыпались по плечам, он швырнул девушку на снег:
— Я знал, что тут что-то не так! Женщина! Змея, предательница!
Приподнявшись, та с возмущением ответила:
— Меня зовут Мулан! Я сделала это ради отца.
Ли Шанг, стоя к ней спиной и скрестив на груди руки, даже не повернул головы в ее сторону.
— Измена! — продолжал выкрикивать Чи Фу.
— Я не думала, что так все выйдет…
— Позор и бесчестие!
— У меня не было выхода! Пожалуйста, поверьте!
Чи Фу подошел к стоящему в стороне Шангу:
— Капитан!
Ли Шанг знал, что полагается делать в таких случаях. Немедленная казнь через отсечение головы того, кто обесчестил китайскую армию… Он подошел к Хану и с лязгом выдернул из привязанных к седлу ножен острый меч.
Хан встал на дыбы.
— Держи коня! — велел Чи Фу стоящему рядом воину.
Линг, Яо и Чьен По бросились к Мулан, но Чи Фу простер к ним руку:
— Закон есть закон!
Шанг
Мулан закрыла глаза и склонила голову, готовая к смерти. В этот страшный миг она не думала о том, что умрет, ее мучил стыд оттого, что из-за нее на ее семью падет позор. А что ждет ее… Какие пустяки! Вот меч опускается… Короткий свист, и ее голова на снегу, быстро становящемся красным, а тело дергается в последних судорогах… Интересно, будет ли ей больно? Она стиснула зубы…
Но рука Шанга с мечом замерла. Несколько секунд он боролся с собой, а затем швырнул меч на землю рядом с Мулан.
Та в недоумении посмотрела на меч, а потом на своего командира. Шанг в упор взглянул на нее:
— Жизнь за жизнь! Я возвращаю долг. — Он повернулся и твердыми шагами пошел прочь. — Выступаем!
Чи Фу бросился за ним:
— Подумайте, капитан!
Ли Шанг повернулся, в ярости ухватил его за отвороты куртки и встряхнул:
— Я сказал — выступаем!
Мулан осталась стоять на снегу, на коленях, прикрывая плечи одеялом, а на земле перед ней лежал обнаженный меч. Она смотрела вслед уходящим — они становились все меньше и меньше, а потом скрылись за поворотом дороги.
Сверчок подкидывал мелкие щепочки в крошечный костерчик и старательно раздувал огонь. Мулан, уже в одежде, сидела, скорчившись, у огня и дрожала от холода. Хан обошел ее кругом, зубами стащил с себя попону и набросил ей на спину, а сам улегся с наветренной стороны, прикрывая от вьюги. Сверчок отпрыгнул от костра поближе к палатке и закутался в полог, весь дрожа.
Мушу ходил невдалеке, подбирая поломанные стрелы в охапку, и ворчал себе под нос:
— Счастье было так близко. Так близко… Я ублажил бы предков, занял свою былую должность… Ох, все труды насмарку!
Вытащив из седельной сумки пельмень, он насадил его на наконечник сломанной стрелы и поднес к огню. Мулан пошевелилась, и Мушу, вопросительно взглянув на нее, снова повернулся к костру.
— Зря я убежала из дома…
— Эй, но ведь ты же спасала отца от гибели! Кто же знал, что ты вдруг опозоришь семью… и лишишься друзей. Знаешь, надо смотреть на все проще. — И Мушу сам чуть не заплакал.
— Может, это я не ради отца? Может, я хотела доказать, что я на многое способна? Чтобы, глядя в зеркало, видеть человека достойного… — и она взяла в руки свой шлем и взглянула в его блестящий металл на свое отражение. — Но я ошиблась! Я не вижу ничего… — она отшвырнула шлем в сторону, а по ее щеке скатилась слеза.
Мушу посмотрел на Мулан с глубоким сочувствием и вздохнул. Но ответил он с нарочитой бодростью:
— Его просто надо слегка почистить! Сейчас я его немного протру… — он поплевал на шлем, вытер его тряпкой и протянул Мулан. — Гляди, какая ты хорошенькая! — но та лишь со вздохом отвернулась. Улыбка Мушу увяла и он грустно сказал: