Мунрейкер
Шрифт:
Наконец, женщина позвала Бонда. Он загасил сигарету о крышку жестяной коробки из-под сигарет «Плейере», которая служит пепельницей чуть ли не во всех приемных различных госучреждений, и проследовал за ней по коридору.
После сумрака приемной яркое сияние пламени в камине просторной, радостной комнаты показалось каким-то фокусом, вроде сигареты, предложенной на допросе в гестапо.
Почти пять минут понадобилось Бонду, чтобы стряхнуть с себя уныние и понять, что равнодушный к межведомственной вражде Ронни Вэлланс действительно рад его приходу и заинтересован лишь в одном — сохранить «Мунрейкер»
Вэлланс был прирожденный дипломат. Первые несколько минут он говорил только об М. Говорил искренне и профессионально. Ни словом не обмолвившись о деле, он завоевал дружбу и полное расположение Бонда.
С трудом прокладывая себе путь по запруженным народом улочкам Мейдстона, Бонд подумал, что своим умением ладить с людьми Вэлланс был, по-видимому, обязан двадцатилетнему опыту бесконфликтного сотрудничества с МИ—5, а также с униформированным персоналом и общению с полуграмотными политиками и вечно обиженными иностранными дипломатами.
Когда после четвертьчасового напряженного разговора они расстались, каждый знал, что обрел союзника. Имея в своем распоряжении Бонда, Вэлланс был уверен, что теперь Гала Бранд вправе рассчитывать на помощь и защиту при любых обстоятельствах. Также он оценил профессионализм Бонда и отсутствие у него каких бы то ни было ведомственных амбиций по отношению к Специальному управлению. Что же касается Бонда, то он был восхищен тем, что узнал об агенте Вэлланса, и больше не чувствовал себя одиноким, ибо за ним стоял Вэлланс и все его управление.
Покидая Скотленд-Ярд, Бонд твердо знал, что не отступил от первейшего принципа Клаузевица — он обеспечил себе тылы.
Визит в министерство ассигнований не прибавил ничего нового к тому, что Бонду было уже известно. Он еще раньше успел изучить дело Тэллона и его донесения. Первое представляло собой незамысловатую биографию майора, вся жизнь которого прошла в армейской разведке и службе полевой безопасности; последние рисовали картину живого и хорошо отлаженного творческого организма — два-три случая пьянства, мелкая кража, несколько драк с неопасной поножовщиной, но в целом вполне лояльный и сработавшийся коллектив.
Следующие полчаса, без особой, правда, пользы, Бонд провел в оперативном кабинете министерства у профессора Трейна, упитанного, взъерошенного и заурядного на вид человечка, лишь год тому назад претендовавшего на Нобелевскую премию по физике и являвшегося одним из крупнейших в мире специалистов по управляемым снарядам.
Профессор Трейн подошел к ряду больших стенных карт и за шнурок вытянул одну из них. Перед Бондом возник чертеж какой-то ракеты в масштабе 1/10, напоминавшей с виду «Фау-2», с большими стабилизаторами.
— Итак, — начал профессор Трейн, — в ракетах вы, конечно, не смыслите ничего, поэтому не стану засорять вам мозги всякими хитроумными техническими терминами. «Мунрейкер», как называет свое детище Дракс, представляет собой одноступенчатую ракету. Устремляясь ввысь, она расходует все свое топливо, а затем обрушивается на цель. Траектория «Фау-2» больше походила на траекторию выпущенного из пушки снаряда. В высшей точке своего 200-мильного полета «Фау-2» поднимался над землей на 70 миль. В качестве топлива использовалась
Помолчав, профессор упер палец в грудь Бонда.
— Единственное, что вам, дорогой сэр, необходимо запомнить об этой штуковине, состоит в следующем: благодаря колумбиту Дракса, температура плавления которого около 3500 градусов Цельсия против 1300 градусов в двигателях «Фау-2», мы получили возможность использовать один из самых мощных видов топлива, не опасаясь расплавить двигатель. Это топливо, — тут профессор посмотрел на Бонда, словно собирался сообщить нечто потрясающее, — вырабатывается из фтороводородной смеси.
— Что вы говорите, — откликался восхищенный Бонд.
Профессор Трейн бросил на него резкий взгляд.
— В результате мы рассчитываем достичь скрести 1500 миль в час и высоты полета в 1000 миль. Это обеспечит дальность до 4000 миль, что позволит нанести удар из Англии по любой из европейских столиц. Очень недурно, — прибавил он невыразительно, — при некоторых обстоятельствах. Впрочем, ученых это главным образом интересует как новая ступень в освоении околоземного пространства. Вопросы будут?
— Как действует ракета? — послушно поинтересовался Бонд.
Профессор нетерпеливым жестом указал на чертеж.
— Начнем с головы, — сказал он. — Сначала идет боеголовка. На время испытаний она будет оборудована приборами для изучения атмосферы, радаром и прочими приспособлениями. Затем идут гироскопы, стабилизирующие полет. Затем — различные второстепенные агрегаты, серводвигатели, источники питания. И наконец — большие топливные баки с 30 тысячами фунтов топлива.
В хвосте ракеты имеются два вспомогательных бака для управления турбиной. 400 фунтов перекиси водорода, смешиваясь с 40 фунтами перманганата калия, вырабатывают пар, посредством которого приводятся в действие две расположенные под баками турбины. Те в свою очередь приводят в действие центробежные насосы, которые подают основное топливо в двигатель ракеты. Под огромным давлением. Вы следите за мыслью? — Профессор недоверчиво поднял брови.
— Напоминает принцип работы реактивного самолета, — сказал Бонд.
Профессор был явно доволен.
— Отчасти, — согласился он, — однако ракета несет все топливо в себе вместо того, чтобы «высасывать» его из воздуха, как это делает «Комета». Итак, — продолжал он, — в двигателе топливо воспламеняется и вырывается из сопла единым, непрерывным взрывом. Наподобие пулеметной очереди. Этот-то взрыв и толкает ракету вверх словно петарду. Здесь как раз пригодился колумбит. Он дал нам возможность создать двигатель, который не расплавится в этом адовом пекле. И далее, — он вернулся к чертежу, — хвостовые стабилизаторы, которые призваны обеспечивать устойчивый полет на начальных фазах. Они также, изготовлены из колумбитового сплава, иначе бы колоссальное давление воздуха просто оторвало их. Еще вопросы?