Мушкетер

Большаков Валерий Петрович

— Всегда к вашим услугам, — поклонился Сухов.

Обменявшись любезностями, новички и старички разошлись, а де Лавернь, поднявшись по лестнице повыше, громко воззвал:

— Ко мне, мушкетёры!

Во дворе уже было людно, и полсотни человек в лазоревых плащах приблизились к крыльцу.

— Сегодня король выезжает на охоту в Сен-Жермен! — начал лейтенант зычным голосом. — Наш долг — сопровождать его величество, уберегая от всяческих опасностей! Будьте наготове, отправляемся через полчаса!

Рота мушкетёров рассыпалась по двору, выполняя

приказ, и сразу стало ясно, в чём разница между гвардейцами и мирными обывателями — рота следовала четким правилам, не сбивалась в хаотичную толпу, не устраивала суматоху. Тут каждый знал свой манёвр.

Завидев барона де Сен-Клера, Олег кивнул ему и сказал негромко:

— Отойдёмте, поговорить надо.

Гасконец если и удивился, то виду не подал. Подойдя с бароном к Жаку и Анри, Сухов огляделся по сторонам и проговорил:

— Помните, я вчера обещал вам кое о чём поведать? Так слушайте. Герцогиня де Шеврез подговорила преданных ей егерей, чтобы те во время охоты подстрелили короля из лука…

Если Олег хотел поразить мушкетёров, то он этого добился: барон выпучил глаза, граф рот раскрыл, а де Террид выругался: «Святая кровь!»

— Это правда? — выдавил де Лон.

— Слово мушкетёра! Сам слышал, как герцогиня сговаривалась с английским посланником. Кому надо я уже сообщил, а теперь и вам открываю эту смрадную тайну. Де Лаверню я ничего не говорил, поскольку не знаю, что за человек лейтенант, а вам я полностью доверяю.

— Тысяча чертей… — пробормотал Жак в ошеломлении. — Что ж делать-то?

— Следовать за его величеством и следить за всем вокруг! Пускай двое из нас незаметно едут в стороне, слева и справа от тропы, по которой направится король, и смотрят в оба глаза, а остальные будут прикрывать спину его величеству. Егеря — охотники, а мы — солдаты! Вот и посмотрим, кто кого.

— Мы — их! — уверенно заявил Быков. — Один за всех и все за одного!

— От-тличный девиз! — восхитился де Лон.

Четверть часа спустя шесть десятков мушкетёров построились: у каждого к правому бедру примкнут мушкет дулом кверху, а левая рука в перчатке из буйволиной кожи удерживает поводья. Кони недовольно перетаптывались — фитили мушкетов были прикреплены к оголовьям, беспокоя животных, прядавших ушами.

— По ко-оня-ям!

По четверо в ряд мушкетёры покидали двор, выезжая на Вье Коломбье, и двинулись к Лувру. А там уже звонко трубили фанфары, бодро гудели рожки, оповещая парижан: король выезжает на охоту!

Целая процессия проследовала за город — тут был и хранитель королевского леса, и обер-егермейстер, и королевский сокольничий с доезжачими, а впереди гарцевал его величество в окружении свиты и в сопровождении верных мушкетёров.

По всем раскладам, затевать охотничий выезд в Сен-Жерменский лес было рановато, обычно оленей гоняли осенью, ближе к середине сентября, но королю было некогда, и все лесничие, егеря, загонщики и псари расстарались, как могли.

Езда до королевских охотничьих угодий заняла часа четыре — Сен-Жерменский лес находился в пяти-шести

лье от Парижа, занимая нечто вроде полуострова, омываемого водами Сены. Его окружал забор с двадцатью двумя воротами под охраной мушкетёров и гвардейцев — ни один смертный не смел нарушить покой зверушек Людовика XIII.

Шумная толпа придворных, окружавшая его величество, была возбуждена и оживлена — в кои веки хоть какое-то развлечение! Да и свежим воздухом подышать полезно для здоровья.

А на большом лугу в Версале, где стоял охотничий замок короля, прибывших встречали старший егерь со стаей гончих, псари, загонщики, стремянные, ловчие да выжлятники.

Людские голоса, лай собак и ржание лошадей смешались и наполнили воздух таким гвалтом, что всё живое на милю вокруг должно было сбежать или спрятаться.

Олег внимательно приглядывался к егерям, но как распознать среди них тех, кто затаил злобу на короля и готов был оборвать нить монаршьей жизни?

После сытного обеда — сплошные паштеты да рагу — охотничьи рожки затрубили наперебой, а собаки так и запрыгали, бешено вертя хвостами, визжа от нетерпения — скоро, совсем скоро их спустят со сворок, и начнётся потеха!

— Олег! — крикнул Ярик, незаметно указывая на егеря, скромно стоявшего в сторонке. — Вон тот явно сигналил кому-то! Два длинных, один короткий, один длинный, два коротких! Так не… Во! Слыхал?!

Сухов медленно склонил голову — из леса донеслись далёкие ответные звуки — два длинных гудка, один короткий, один длинный, два коротких.

— Следи за этим! — резко скомандовал Олег, направляя коня в лес. — Жак! Анри! Жерар!

Чалый, у которого любовь к скачке была в крови, сорвался с места, послушный руке хозяина, однако в этом стремлении конь был не одинок — вся огромная толпа всадников, выехавших на охоту, стронулась, топотом копыт озвучивая погоню за бедным оленем.

И только Сухову с друзьями было ведомо, что затевается ещё одна, самая увлекательная из охот — охота на человека. На его величество.

А король между тем упивался призрачной свободой, возможностью укрыться от державных дел под сенью Сен-Жерменского леса.

И Людовик неосознанно понукал коня, прекрасного ирландского гунтера белой масти, намереваясь оторваться ещё более, остаться в гордом одиночестве, дабы вволю насладиться чувством беззаботности, ощутить, что он сам способен догнать зверя, изловить, добыть…

Откуда ж было знать королю, что его стремление к вожделенной свободе играет на руку его недругам?..

Пока охотники всей толпой проносились с лужка на лужок, Олег помчался напрямки через рощу, обгоняя свору псов. Он уже видел спину короля в развевающемся плаще, когда впереди, пересекая поляну, проскакала лошадь. За нею на верёвке тащилась окровавленная коровья шкура.

Шасть! — и лошадь исчезла за редкими деревьями. Собаки лающей лавиной завернули за нею, стервенея от запаха свежей крови. Почти вся свита с гиканьем понеслась туда же, ни о чем не думая на скаку, охваченная лихорадкой преследования.