Мушкетер
Шрифт:
Человек пять продолжали следовать за королём — четверо мушкетёров и егерь.
Сухов дал чалому шенкеля, [60] а тот и рад стараться — наподдал так, что только деревья замелькали по сторонам. Выскочив на просеку в паре туазов [61] от его величества, Олег приметил вдалеке, за редко растущими клёнами, сидящего на земле человека. Рядом с ним бился раненый олень — он то и дело вскидывал рога, брыкался, силясь подняться,
60
Шенкель — внутренняя сторона ноги от ступни до колена. Дать шенкелей — сильно нажать на лошадиные бока, посылая коня вперёд.
61
Туаз — старинная мера длины, приблизительно 1,95 м.
Неожиданно егерь, скакавший между королём и догонявшими его мушкетёрами, вскинул рожок, издав хриплый сигнал. Человек, удерживавший оленя, мгновенно ударил ножом, обрезая ремешок, и лесной рогач вскочил, помчался прочь, припадая на раненую ногу.
Бежать ему было особо некуда, путь к отступлению пролегал через просеку. Шаг влево, шаг вправо оказался невозможен — чьи-то умелые руки заложили просветы между деревьями срубленными стволиками, ветками, перекрывая дорогу.
Король крикнул залихватски, углядев добычу, и припустил за нею, ничего не замечая вокруг.
Олег обернулся на скаку, крича троим мушкетёрам:
— Взять обоих!
Те, знакомые с воинской дисциплиной, перечить не стали: Жак мигом наехал на одуревшего егеря, а Жерар Туссен с Анри бросились за его пособником, удерживавшим оленя. Тот сразу задал стрекача, но, удалось ли его поймать, Сухов не досмотрел, некогда было.
Олень пропал из глаз, зато король на белом коне был хорошо виден. Просека впереди расходилась вилкой, лес редел, и только в одном месте теснилась купа исполинских каштанов — замечательное место для засады!
Чертыхаясь, Олег направил коня в лес, едва увернувшись от здоровенной ветки раскидистого граба, и сразу увидел убийцу.
Напряжённый, собранный, стрелок стоял на одном колене, натягивая лук, а лицо его искажала гримаса.
Сухов никак не поспевал. Бросив поводья, он выхватил свои пуфферы и выстрелил с обеих рук. Одна пуля ушла в землю, а другая пробила «киллеру» грудь. Но тот каким-то чудом всё же успел выпустить стрелу, ранившую белого королевского коня.
Отбросив пистолеты, Олег рванулся наперерез Людовику. Его величество, впрочем, не пострадал — испуганный грохотом выстрелов, гунтер затормозил, вскидываясь на дыбы, а посему стрела, и без того пущенная дрогнувшей рукой, вошла коню в шею, перебивая мощную жилу — кровь так и брызнула рубиновым фонтанчиком.
Король довольно ловко высвободил ноги из стремян, спрыгнул и покатился по траве, по слежавшемуся прошлогоднему опаду.
Соскочив с седла, Сухов кинулся к Людовику. Ошеломлённый, король сидел, раскинув худые ноги, и хлопал
— Что здесь происходит, виконт?
— Покушение, ваше величество.
— На меня? — деловито уточнил король.
— Да, сир.
Людовик как-то даже успокоился и протянул руку. Сухов помог ему подняться.
— Не ушиблись, ваше величество?
— Бог миловал… — проворчал король и вздохнул, глядя на мёртвого коня: — Бедный Снежок…
Топот копыт заглушил монарший вздох — подъехали, резко заворачивая, мушкетёры.
— Живы?! — выдохнул Анри.
Все трое тут же соскочили с сёдел и дружно поклонились, взмахнув шляпами над травой. Король хмуро кивнул им, коротко приказал Олегу:
— Показывайте, господин виконт.
Сухов провёл его величество за деревья. Как ни странно, стрелок до сих пор не отдал Богу душу, хотя страшная рана пугала. Егерь пускал ртом розовые пузыри, в горле у него хлюпала кровь. Он захлёбывался ею, кашлял, и тогда вязкие струйки стекали по щекам и подбородку.
— Это всего лишь послушный исполнитель, ваше величество, — негромко сказал Олег, — а ниточки тянутся к герцогине де Шеврез. Я случайно подслушал, как она сговаривалась с лордом Холландом.
Людовик мрачно выслушал его и склонился над лучником.
— Зачем ты пошёл на это? — чётко проговорил он.
Стрелок с трудом сфокусировал взгляд на короле.
Губы его дёрнулись, и он пробулькал, проклекотал:
— Нен-нави-жу…
Монарх нисколько не удивился ответу.
— Кто тебя послал?
— Мари-и… — выдохнул егерь и умер.
Тут с треском, ломясь напролом, подъехало пятеро гвардейцев кардинала во главе с Луи де Кавуа, их капитаном. Гвардейцев догонял Ярослав, вид имея встрёпанный, но довольный — точно кот, гонявший мышь и поймавший-таки грызуна.
— Ваше величество, вы не ранены? — спросил де Кавуа, срывая шляпу и кланяясь.
— Живы-здоровы, — буркнул король.
— Мы схватили троих, — доложил де Кавуа. — К сожалению, граф Холланд бежал. Его гостью мы тоже не нашли…
— Этой дьяволице святая вода не страшна, — усмехнулся Людовик. Оглядев всех присутствующих, он жёстко сказал: — Об этом происшествии помалкивайте. Тех, кого схватили, допросить и похоронить!
— Будет исполнено, ваше величество!
— Прошу вас, сир, — любезно предложил Олег, — сесть на моего коня.
— Да, пожалуй, я вдоволь наохотился, — скривил губы король.
Дождавшись, пока Сухов подведёт чалого, он ухватился руками за седло и сунул носок расшитого сапога в стремя, удерживаемое Олегом.
— Господа мушкетёры, — сказал его величество, сев на коня, — проводите меня.
Те поклонились и вскочили в сёдла. Обменявшись рукопожатием с де Кавуа, Олег запрыгнул на запасного коня, предоставленного капитаном гвардейцев кардинала. Это был вороной скакун неплохих кровей, только без седла. Пустяки, дело житейское…