Мушкетеры

Черненко Михаил Борисович

— Позволь мне рассказать! — прошептал Халид, умоляюще глядя на деда.

Старик нахмурил седые брови, положил сухую тёмную руку на острое плечо мальчика и сказал:

— Слушай, дочка!…

В те дни, когда по Арабской земле текла Великая река, окружённая густыми лесами, там жило могучее племя гигантов. Огромны

были они телом своим, но еще огромней — мудростью.

Однажды решили гиганты завладеть самим солнцем. Воздвигли высокие башни и стали взбираться на небо.

Разгневался аллах и в ночной тьме поразил их ослепительным огнём. И низверг в преисподнюю — ниже дна морского. И превратилась Арабская земля в пустыню…

У Майи захватило дух. Ведь это то же самое предание! Предание, двести лет назад записанное Иоанном Бейрутским…

…Вечером, во время ужина, она рассказала странную легенду своим товарищам.

— Представьте себе, что мудрые гиганты — наши братья из космоса. И их башни — звёздные корабли. И штурм неба — отлет. И столб раскаленных газов из дюз. И оглушительный рёв двигателей. И наших далеких предков, из чёрной ночи наблюдающих эту картину…

— Узнаю птицу по полету, филолога — по воображению! — устало отшутился Фернан. — Вы не обижайтесь — у каждого своя работа. Но всё-таки не верится, чтобы какая-нибудь важная истина могла храниться тысячелетиями в таком несовершенном хранилище, как сказка. Сказка — не рукопись и даже не рисунок…

— Я не обижаюсь, — задумчиво сказала девушка. — Послушайте, Фернан, вы не знаете, почему ущелье Джаббар называется именно так — «Джаббар»?

— Не знаю. А что?

— На одном из североафриканских диалектов «джаббар» означает «гигант»…

— А Гибралтар в древности назывался Геркулесовыми столбами! Ну и что дальше?

— Что дальше? А дальше я хотела спросить вас, знаете ли вы песенку про шимпанзе?

— Вроде бы нет, — улыбнулся Фернан.

— Ну, так слушайте!

Говорят, что шимпанзе

Можно научить,

Чтоб совсем, как человек,

Стал он есть и пить,

Отличать от водки ром,

В ванне мылом мыться,

Чистить зубы перед сном,

И наутро бриться,

И читать, и рисовать,

И делить, и множить…

Одного лишь он — мечтать -

Ну никак не может!

Из-за мелкого совсем

Этого изъяна

Шимпанзе — не человек,

А только обезьяна…

Глава пятая

И СКАЗАЛИ ГИГАНТЫ…

Отъехав от лагеря километров десять, Майя с Халидом услышали рокот мотора — низко над ними прошел вертолёт. Он сделал круг над плато, ещё раз прошел над всадниками и полетел в сторону лагеря.

— Кто бы это мог быть? — спросила Майя.

Халид только помотал головой. Он никогда раньше не видел вертолёта.

«Может быть, в лагере что-нибудь случилось? Не вернуться ли?» — подумала девушка. Но потом решила, что за час, который прошёл с момента их отъезда, ничего особенного произойти не

могло.

И она снова тронула каблуками коня, который перешёл на крупную рысь. Впереди метрах в десяти скакал Халид.

Солнце ещё не встало, но готово было показаться с минуты на минуту и согнать утреннюю прохладу.

Всё-таки они успели добраться до ущелья раньше, чем солнце начало припекать по-настоящему.

Трудно было представить, что эту мрачную расщелину между чёрными скалами некогда наполнял хрустальный блеск воды, мёртвые каменные склоны покрывала сочная зелень трав и деревьев, а воздух был настоен ароматами влажной земли и цветов. Казалось, что здесь во веки веков не существовало ни малейших признаков жизни, что здесь не наша планета, а Луна или астероид.

Майя проехала вдоль ущелья километра два и снова вернулась к его началу — туда, где, по словам Халида, находились пещеры.

Пещер здесь было много, гораздо больше, чем возле скалы с «быками». Только на западной стороне ущелья Майя насчитала шестнадцать ниш и одиннадцать глубоких укрытий — они походили уже на настоящие пещеры.

Особенно понравилась Майе одна пещера — самая глубокая и самая обширная. Подняв руку, она не могла дотянуться и до половины стены огромного каменного зала. Вход был расположен с южной стороны, и, несмотря на трехметровый коридор, отделявший зал от входа в пещеру, здесь было довольно светло.

— Может быть, гигантами раньше называли эти две горы? — Майя показала на два утёса, сторожившие вход в ущелье, — высокие, изрезанные глубокими морщинами.

— Не знаю, — отозвался мальчик. — У этих скал нет имени.

Она остановилась у входа и поглядела на восточную, пологую сторону ущелья. Здесь скалы были выветрены и разрушены гораздо больше. Ветер, который на противоположном берегу несколько задерживался крутой грядой скал, хозяйничал здесь много тысяч лет безраздельно.

Обследовать все эти выемки и пещеру?… Такое под силу только большой, хорошо оснащённой экспедиции. Даже если бы сюда приехали и Фернан и Григорий — всё равно им понадобились бы годы…

Всё это Майя отлично понимала. Но вместе с тем у неё было такое чувство, какое бывает у рыбака, когда он впервые забрасывает спиннинг в незнакомую речку и сквозь тёмную толщу воды «видит» громадную щуку, устремившуюся к блесне. Точно так же «видела» сейчас Майя остроносый межзвёздный корабль, изображенный на скалах мрачного ущелья.

Ей самой было смешно, но честное слово — она не только чувствовала, что здесь её ожидает замечательное открытие, она даже «знала», где именно произойдет это открытие!

Майя неторопливо осмотрела огромный зал. В столбе света, пересекавшем коридор, сверкали песчинки. Они были так малы и легки, что не видно было, как они оседали. Но каменный пол был покрыт толстым, слежавшимся слоем песка.

Толстый налёт пыли покрывал и стены. Копоти не было видно. Наверное, вода ушла из ущелья очень давно, тысячи лет назад, и человеку нечего было делать здесь, среди мёртвых камней. Если люди попадали в Саммили, они останавливались поближе к роднику.