Мустанг
Шрифт:
Позже, лежа на одеялах, я смотрел сквозь листья на звезды. Костер прогорел до углей, кофейник был почти полным. Несмотря на усталость, спать не думал. Притаившись, старался уловить тихие звуки ночи: шуршание насекомых, шорохи птиц и ночных животных. Все они были мне знакомы. Однако в разных местах оттенки их меняются — по-своему трещат сухие ветви, шелестит трава и листва. Всегда, прежде чем заснуть, я долго вслушивался, чтобы запомнить голоса природы. Этому научился у старого пастуха-мексиканца, бродившего в горах с отарой овец.
Конечно, мустанг был рядом, а никто лучше дикой
А Пенелопа…
Не время думать о ней. Я с усилием откинул мысли о девушке и заставил себя просчитать ситуацию. Сильвии Карнс и ее братишкам необходимо было заполучить золото, они не остановятся ни перед чем, чтобы наложить на него руки. Знаю немало людей, которые будут убивать из-за денег, ненависти и еще черт знает из-за чего. Кроме Карнсов мне не попадалось ни одного, кто готов был убивать только ради того, чтобы убивать.
Ясно как божий день, что кофе, который приготовила мне Сильвия, был отравлен. Неизвестно, сколько трупов они оставили за собой или сколько еще оставят.
Лумис тоже охотится за золотом, и пока Пенелопа ему нужна. Он не тронет девушку до того, как найдет сокровища, а потом? Вот тогда Пенелопе Хьюм придется постоять за себя. И окажется она одна против зрелого мужчины, а может, и двоих.
Действительно ли она хотела продолжать путь без меня? Или ее заставили отказаться от моих услуг? Там, возле повозки она ни разу не глянула в мою сторону. Возможно, ее просто уговорили, однако не исключено, что и пригрозили.
Закон и порядок придуманы для того, чтобы защищать женщин, охранять их свободу. Однако на Диком Западе безопасность женщины зависела от окружающих ее мужчин. Здесь по закону живут только в городишках. Ни один шериф не станет выезжать на незаселенные земли, а федеральные агенты появляются лишь на Индейских Территориях. А кто вообще на свете знает, где находится Пенелопа Хьюм и куда собирается? Лумис наверняка позаботился о том, чтобы отъезд девушки из родных мест был окутан плотным туманом. Если она пропадет без следа, никто не задастся вопросом, куда она делась. В западных землях исчезло много мужчин и женщин, они остались лежать в безымянных могилах, а то и вовсе без могил. Пенелопе ничего не грозит, пока они не обнаружат золото либо не поймут, что его им не найти; после этого она станет добычей любого.
Конечно, она красива, конечно, она городская девушка. Оба качества не в ее пользу: красивые часто попадают в неприятности, а городские не имеют представления, как вести себя вдали от цивилизации. И все же! Я жалел, что оставил ее без присмотра.
Так я размышлял, усаживаясь в седло и спускаясь с горы. Ехал, стараясь держаться поближе к любому укрытию, чтобы остаться незамеченным. Найти тупиковый каньон хоть и трудно, но для меня легче, чем для Лумиса или Карнсов.
Допустим, я попаду в него первым и выкопаю золото? Кто успел, тот и съел, разве не так? Все правильно, и тем не менее мысль эта мне не нравилась. Я не беспокоился о Сильвии — такие как она не пропадут. Пенелопа же совсем другая, грешно
Передо мной открывался каньон, по которому я спускался. По берегам ручья и на склонах шумели деревья. Замедлив шаг коня, я огляделся, стараясь заметить что-то необычное.
Отсюда выеду на равнину, найду тупиковый каньон и, если повезет, золото. Затем вытащу из беды Пенелопу.
Впереди раскинулись заросли низкорослого кустарника, сбоку по склону высились сосны. Я начал огибать огромный валун, когда краем глаза поймал вспышку света и пригнулся. Что-то со страшной силой ударило меня в голову, мустанг рванул в сторону. По каньону гулко прокатилось эхо двух выстрелов. Очнувшись, я увидел, что лежу посреди скал в растекающейся по песку багровой луже.
Инстинкт требовал, чтобы я отполз с того места, где упал, но я не мог пошевелить даже пальцем. Сознание подсказывало, что надо во что бы то ни стало подняться и уходить, но я ничего не мог поделать.
Крик раздался совсем близко:
— Ральф! Стой, где стоишь! Я стреляю лучше тебя, и если ты сделаешь хоть шаг, прострелю тебе ногу!
— Не будь дурочкой, Пен! Мы приехали помочь тебе. Если бы ты знала про Лумиса то, что знаем мы…
— Мне не нужна помощь. Оставь этого человека в покое.
— Но он тоже охотится за золотом! Нам следует от него избавиться.
— Не лезь не в свое дело, Ральф! Забирай Сильвию и Эндрю и возвращайся домой. Вы не знаете, где спрятано золото, вам его не найти.
Ральф рассмеялся, и в смехе его слышалось злорадство.
— А нам не надо его искать. Вы с Лумисом сами принесете его нам на блюдечке.
— Ты слышал, что я сказала, Ральф. Уходи и оставь этого человека в покое.
— Я добью его, Пен, если он еще не подох.
— Ральф, — Пенелопа говорила спокойно, но твердо, — если ты сделаешь хоть одну попытку, я раздроблю тебе ногу, могу и две, и оставлю лежать здесь. Никто тебя не найдет, кроме стервятников.
Не знаю почему, но убийца ей поверил, наверное, он знал ее лучше, чем я.
Все это время я неподвижно лежал среди скал. Казалось, меня парализовало. Я все слышал, видел, но двигаться не мог. Если бы эта девушка не стояла неподалеку с винтовкой в руках, Ральф непременно пристрелил бы меня. Она спасла мне жизнь.
Через некоторое время Пенелопа тихо, чтобы мог слышать только я, произнесла:
— Мистер Сэкетт, с вами все в порядке?
Вопрос был дурацкий. Неужто она думала, что я валялся бы тут, если бы со мной все было в порядке? Я попытался заговорить, но вместо слов у меня вырвался лишь слабый хрип. Попробовал пошевелиться, — боль пронизала все тело, но ничего не произошло.
Затем я услышал ее шаги, по крайней мере я надеялся, что ее.
Пенелопа уверенно, словно всю жизнь только этим и занималась, спустилась по камням, поминутно оглядываясь, чтобы проверить, не подкрадывается ли кто-нибудь. Она остановилась рядом со мной, и я посмотрел ей в глаза.
— Слава Богу, вы живы, — сказала она и нагнулась ко мне. — Нам нельзя здесь оставаться. Ральф вернется с остальными. Он знает, что вы ранены.
Она положила мою руку себе на плечи и попыталась обнять меня, но была слишком слабой.