Мустанг
Шрифт:
— Ясное дело. В каньоне погиб караван Натана Хьюма, или его большая часть. Их кости там и лежат. Что еще ты хотел увидеть?
— Там есть и другие, — спокойно заметил он. — Повторяю, не нравится мне это место. Неспокойно как-то на душе.
— Ну так давай поскорее выкопаем золото и смотаемся. Если мы не сделаем этого сейчас, потом будет поздно. Сюда заявятся все, кому не лень.
И на мустанга каньон явно произвел плохое впечатление. Он захрапел, попытался развернуться, кусал удила и если бы на нем не было всадника, тотчас удрал
Мы въехали в каньон. Вокруг нас сомкнулась темнота. Впереди закашлялся и остановился Гарри Мимс.
— Хотим мы или нет, придется ждать рассвета. Где-то здесь пруд и в земле полно дыр. Бог знает, что в них, но мне не улыбается переломать ноги.
Мы не стали спешиваться, хотя ни один из нас не мог бы сказать почему. Нас удерживало какое-то тяжелое предчувствие и то, как вели себя лошади. Я понимал, что мустанга можно оставить без седока только крепко-накрепко привязанным.
Через некоторое время заскрипело седло.
— Я слезаю, — сказала Пенелопа. — Хочу осмотреться.
— Подождите! — резко остановил я. — Здесь можно попасть в западню. Оставайтесь в седле.
В ответ я ожидал какой-нибудь резкости, но Пенелопа промолчала. Она села на лошадь и примолкла. Постепенно небо стало сереть. Скоро станет светло.
Осмотревшись, Мимс произнес:
— Если хочешь, можешь считать, что я трушу, но мне не терпится уехать отсюда.
Камни и кусты начали приобретать очертания, постепенно проступали и стены каньона. Выбраться из него, кроме как через устье, наверно, действительно невозможно. Во всяком случае так я тогда думал.
— Мне бы не помешала кружка свежего кофе, — сказал я.
— Не сейчас. Давай заберем золото и поскорее смотаемся.
— Это не так-то легко, — ответил я. — С золотом всегда проблемы.
Теперь мне хотелось выбраться отсюда не меньше, чем Мимсу. Каньон производил гнетущее впечатление. Вокруг белели кости, и не все они были достаточно старыми, чтобы остаться от каравана Натана Хьюма.
Наконец мы увидели пруд — неподвижная, мертвая вода, покрытая зеленой пленкой слизи. Пенелопа наклонилась и сухой веткой взбаламутила поверхность. Вода под пленкой была темной и маслянистой.
— Вы заметили? — вдруг спросил Гарри Мимс. — Здесь нет птиц. Насекомых тоже не видно. Может, индейцы и правы.
От его слов у меня по коже пробежали мурашки.
— Ладно, — сказал я, — по моим сведениям, золото спрятано чуть дальше.
Петляя между обломками скал, мы пробрались к заветному месту. Костей там было еще больше. Побелевший от времени череп мула лежал рядом с продавленной грудной клеткой. Примечательно, что скелеты никто не растащил на части, как бывает, когда над трупами попируют волки и койоты.
Стены каньона круто вздымались к небу. Лошади здесь не подняться, даже для человека они кое-где непроходимы. И вдруг я увидел отпечатки копыт диких лошадей. Совсем недавно прошел небольшой табун. Потом встретились
— Ищите золото, — сказал я, — мне надо кое-что проверить.
Не дожидаясь ответа, я направил коня по следам диких мустангов, и можете мне поверить, Серый сразу взял с места в карьер. Ему не хотелось стоять в тупиковом каньоне, совсем не хотелось.
Отпечатки копыт уходили в глубь каньона в нагромождение свалившихся со скального откоса валунов. Они извивались между камнями и зарослями кустарника, и внезапно я обнаружил, что нахожусь на тропе, круто поднимающейся по узкой трещине в склоне. По ней с трудом, но мог пройти и всадник на лошади. Тропа вела вверх, затем поворачивала. У меня не осталось сомнений, что она заканчивается на верхнем плато.
Значит, все же есть еще один выход!
Слабый крик заставил меня обернуться. Я не представлял, что заехал так далеко и так высоко. Отсюда машущая мне фигурка Пенелопы казалась совсем маленькой.
Вернувшись, увидел, что Мимс лежит на земле без сознания, а когда перевернул его, заметил, что лицо старика приобрело синюшный оттенок. Сердце немного частило. Я понятия не имел, что с ним, отчего он упал в обморок.
— Его срочно надо вывезти отсюда, — сказал я. — Если появятся остальные, нам несдобровать.
Я взвалил Мимса на седло и привязал, потом повел его лошадь в поводу к входу из каньона. Мы сразу же направились к лагерю. К счастью, не встретив никого по пути, скоро были среди тополей и ив на берегу ручья. Свежий воздух, равномерное покачивание в седле сделали свое дело — Мимс очнулся. Сняв его с коня, я не знал, как ему помочь, однако через минуту он уже мог говорить.
— У тебя часто бывают обмороки? — спросил я. — Что с тобой случилось?
— Не знаю. Ни с того, ни с сего вдруг почувствовал дурноту — и все. Больше я в каньон ни ногой. Думай обо мне что угодно. Не иначе это козни злых духов.
Через некоторое время Гарри сел. Но был он необычайно бледен. Пенелопа дала ему воды, и его тут же вырвало.
— Теперь надо действовать быстро, — обратился я к своим спутникам. — Проваландаемся — кто-нибудь другой найдет золото. Может, мне самому за ним отправиться? Возьму вьючную лошадь, часть погружу на своего коня…
Пенелопа в упор посмотрела на меня:
— Мистер Сэкетт, вы, должно быть, считаете меня совсем дурой, если полагаете, что я позволю вам уехать за золотом одному.
— Нет, мэм. Если хотите, поезжайте за ним сами. Только кто-то должен остаться с мистером Мимсом.
— Со мной ничего не случится, — запротестовал старик. — Можем отправляться все вместе.
Ехать в этот чертов каньон да еще с Пенелопой, за которой пришлось бы постоянно приглядывать, мне никак не улыбалось. Я понимал, что найти и откопать золото и без того будет очень сложно, и мне не хотелось иметь дополнительные трудности. Я так и сказал.